Монашка и дракон

Лицо ее, с грубо высеченными чертами, казалось улыбчиво-безмятежным, и именно это выражение безмятежности пугало больше всего.

— Это моя прародительница, ее звали Мелюзина, — произнес вдруг маркграф Гидеон, незаметно подъехав к повозке, в которой я устроилась. — Она построила этот замок. Посредством колдовства. Милая женщина, верно?

Я отшатнулась от него, как от прокаженного, и лицо мое совершенно ясно отобразило отношение к «милой» женщине — я испытала страх, самый настоящий ужас, и дракон, захохотав, подхлестнул коня, заставляя его умчаться вперед.

Дилан де Венатур направил коня следом за братом, бросив на меня темный, презрительный взгляд.

Повозка въехала во двор замка последней, и позади со скрипом опустилась решетка. Я оглянулась, с отчаянием и тоской посмотрев на алые кроны кленов, растущих по берегам рек. Теперь мне и вправду не было пути обратно. Забрав мешок с книгами, я неуклюже выбралась из повозки, путаясь в подоле платья.

Рыцарей и господ встречали слуги, и на меня никто не обратил внимания. К маркграфу бросились три очень красивые женщины, одетые богато и нарядно. Шелковые платья ярких оттенков, золотые шнуры и булавки, ожерелья с драгоценными камнями — женщины так и сияли красотой и богатством.

[1] Перефраз высказывания из Екклесиаста (гл. 9, ст. 4)

5. Замок и змеи (часть вторая)

Две женщины были очень похожи — с золотистыми волосами, заплетенными в толстые косы, голубоглазые, пухлогубые, пышнобедрые, руки у них были белые и холеные, непривычные к работе. Казавшаяся на вид постарше, поднесла маркграфу чашу с вином и хлебец. Он принял благосклонно, выпил и закусил, а потом спрыгнул с коня, привычно бросая поводья слуге.

— Ингунда, — дракон небрежно погладил по щеке женщину, поднесшую ему вино и хлеб, — я привез там монашку, позаботься о ней.

Госпожа Ингунда повернулась к воротам, соизволив заметить меня. Я поклонилась, но успела заметить, как голубые глаза стали неприязненными.

— Куда велишь определить ее, господин? — спросила она, оборачиваясь к Гидеону. — На кухню или в часовню, или в другое место?

— Пока не пристраивай ее к работе, — сказал дракон, не глядя на меня. — Посели ее в комнате со змеями.

— В комнату со змеями? — спросила вторая белокурая дама, вскинув брови.

— А тебе никто слова не давал, — осадил ее дракон и подошел к третьей даме, легко поцеловав ее в лоб. — Как ты жила, Нантиль?

— Благодарю, господин, все хорошо, — ответила она, кланяясь и не смея поднять на него глаз.

Она была самая молодая, темноволосая, с тонкими чертами и смуглой кожей. Я обратила внимание на ее руки — не слишком ухожены, как будто она лишь недавно избавилась от тяжелой работы. Пальцы сильные, натруженные.

— Тебе подарок, — сказал Гидеон и кивнул кому-то из слуг.