Момо

И она снова встала в очередь, промаршировала вдоль стеклянных ящиков и вновь заполнила свой поднос едой, чтобы люди на нее не злились.

Наконец она подошла к кассе.

– А дети? – спросила она у Нино. – Что с ними? Когда Нино опять увидел перед собой Момо, у него выступил на лбу холодный пот.

– Все стало по-другому, – сказал он. – Мне сейчас некогда тебе все объяснять, сама видишь, что тут творится!

– Но почему они больше не приходят? – упорно настаивала Момо.

– Все дети, о которых некому заботиться, помещены в Детские Депо. Их больше не оставляют одних, потому что... ну, короче говоря, о них позаботились.

– Эй, вы, там впереди! Поторапливайтесь! – опять закричали в очереди. – Мы тоже хотим, наконец, пообедать!

– А мои друзья? – недоверчиво переспросила Момо. – Они сами этого захотели?

– Их об этом не спрашивали, – ответил Нино, нервно ударяя пальцами по клавишам кассы. – Дети таких вопросов не решают. Позаботились убрать их с улицы. В конце концов, это самое главное, не так ли?

Момо ничего не ответила, она только испытующе посмотрела на Нино. И это его окончательно сконфузило.

– К черту! – раздался злобный голос. – Это просто невыносимо, что здесь сегодня творится! Можно лопнуть от нетерпения! Не найдете для своей болтовни другое место?

– Что же мне теперь делать? – тихо спросила Момо. – Без друзей?

Нино пожал плечами. Потом стиснул руки, хрустнув костяшками пальцев.

– Момо, – сказал он и глубоко набрал в легкие воздуха, как человек, твердо решивший отстоять свое мнение. – Будь разумной и приходи в другой раз. У меня сейчас совсем нет времени, чтобы обсуждать тут с тобой, что тебе делать. Ты всегда можешь здесь поесть, это ты знаешь. Но будь я на твоем месте, я бы тоже пошел в Детское Депо. Там ты будешь при деле; будешь развиваться, чему-нибудь научишься. Тебя и так туда отправят, если ты и дальше будешь слоняться одна но свету.

Момо ничего не сказала. Напиравшая толпа отодвинула ее от кассы. Автоматически подошла она к одному из столиков и, давясь, проглотила свой третий обед: он показался ей безвкуснее опилок. Ей было нехорошо.

Момо взяла под мышку Кассиопею и, не оглядываясь, тихо направилась к выходу.

– Эй, Момо! – крикнул ей вдогонку Нино. – Подожди-ка! Ты же не рассказала, где все это время пропадала!

Но тут его опять загородила очередь, и он снова застучал по клавишам, принимая деньги и выдавая сдачу. Улыбка на его лице исчезла...

– Я слишком много съела,– обратилась Момо к Кассиопее, когда они вернулись в амфитеатр. – Слишком наелась, слишком. И все-таки у меня такое чувство, будто я ничего не ела.

Она немного помолчала, потом добавила:

– Я даже не могла рассказать Нино о цветах и музыке.

Она опять помолчала.

– Но завтра мы пойдем искать Джиги, – добавила она.