Момент перелома

Мне всего-то двадцать восемь лет, а ведь для нее я давно умер… И, конечно же, она знает обо мне много такого, чего не знаю я сам – того, что со мной еще случится… Мысли об этом заставляют меня невольно вздрагивать, и некий мистический трепет на мгновение охватывает мою душу, проносясь по позвоночнику леденящим дуновением. И все время мне приходится бороться с искушением расспросить ее о том, как сложится моя дальнейшая судьба… Собственно, отправляясь в это путешествие, я преследовал и еще одну цель, помимо профессиональной – отвлечься от обыденности и привести в порядок свои мысли после развода… Что ж, судя по тому, что я совсем не вспоминаю бывшую жену и думаю о том отрезке своей жизни спокойно, лишь с некоторой ностальгической грустинкой – я все сделал правильно. Но что же, что же впереди? Почему Алила пытается скрыть тревогу? Когда-нибудь наберусь смелости и спрошу. Но не сейчас… не сейчас. Не хочу портить эту нечаянную идиллию и замутнять беспокойством о собственной шкуре ощущение причастности к великому чуду…

Не могу не добавить несколько слов об остальных русских женщинах двадцать первого века. Собственно, с ними я почти не общался, но в целом они произвели на меня хорошее впечатление своим дружелюбием и душевным отношением – о, они не были равнодушны ко мне и старались всячески это показать – жестами, улыбками, как я уже говорил выше. Не было в них той холодно-вежливой отчужденности наряду с чопорностью и нарочитой вежливостью – что в изрядной дозе присутствовало в жительницах и Старого, и Нового света. Правда, пока я не мог сказать, было это свойство характерно именно для женщин будущего или для русских женщин вообще. Впрочем, у меня наверняка еще будет возможность продолжить свои наблюдения и лучше изучить характеры тех, кто меня окружает.

Конечно же, я читал произведения русских классиков – таких как Толстой, Достоевский; и у меня сложилось некоторое представление о русской женщине. Удивительно – Алила оказалась почти точно соответствующей этому образу. Вот те черты, что, согласно мнению русских авторов, неизменно присутствуют в их соотечественницах и составляют собирательный национальный характер: преданность и верность, способность к сопереживанию, душевная щедрость, способность глубоко чувствовать, скромность и духовность. В Алиле все это присутствовало. Кроме того, был в ней и некоторый надлом, какая-то глубоко затаенная грусть – то, что как раз и придает женщине ту самую манящую загадочность, которая была особо отмечена уже не русскими, а другими авторами…

Алила вообще обладает очень ярко выраженной индивидуальностью, чего я пока не могу сказать об остальных, за исключением, может быть, Дарии.