Момент перелома

Теперь мне понадобится сила характера, выдержка, мудрость, а многому придется научиться… Ведь теперь именно мне, а не кому-то иному, предстоит стать Государыней Всероссийской…

Захватывает дух при этой мысли. Но я должна. Я смогу. Раз так говорят потомки – значит, так и есть. Не придется мне стать эмигранткой или простой обывательницей – нет, мне предстоят великие свершения на этом переломном моменте… Надо сделать все возможное, чтобы процветала и укреплялась Россия, чтобы безвременная смерть Алики не была бессмысленной… Теперь мое имя войдет в историю. Но, Боже мой, ведь я абсолютно не тщеславна! Все то, что предстоит мне сделать, я воспринимаю исключительно как долг перед Россией, и никак иначе.

Мысли мои беспрестанно возвращаются к семье Николая. Что теперь с ними будет? Даже не могу вообразить, как они это все восприняли… Как бы мне хотелось оказаться сейчас там, с ними, чтобы утешить и поддержать… Им нужна моя поддержка. Ведь девочки сильно привязаны ко мне… Алики всегда была несколько холодна с дочерьми, страдая навязчивой идеей родить сына, наследника. Вот кого она любила (бы) по-настоящему. Сумасшедшей любовью, которая постепенно сводила (бы) ее с ума, вкупе с вечным страхом за его жизнь…

Что ж, приходится признать, что кончина Алики вместе с неродившимся наследником упростила задачу для потомков – как бы цинично это ни звучало. Теперь Николай, конечно же, захочет уйти в тень. Он любил Алики и жизни без нее не мыслил. Как он теперь без ее советов… Как бы брат вообще не обезумел. Если б я сейчас могла быть там, с ними, я бы помогла им пережить потерю. Теперь же меня терзает мучительное беспокойство о них… Хорошо, что там Иванов и еще кое-кто из потомков – они не допустят смуты и волнений. Но вот что касается моральной поддержки… Найдется ли кто-то, кто поможет им справиться с горем?

Подушка моя намокла от слез. Странно – ведь с утра у меня не было даже малейшего предчувствия, что случится что-то трагическое. Ведь все произошло еще вчера! Как же я не почувствовала… Впрочем, нечего заниматься вздором. Мне следует мыслить более рационально. Не стоит уподобляться тем нервным, излишне чувствительным людям, для которых вся жизнь наполнена предчувствиями и духовными переживаниями. Кстати, как раз такой была Алики. Слишком восприимчивая, эмоциональная, она тяготела ко всему мистическому. Я еще лучше поняла ее суть после того, как прочитала книги потомков. Да, в счет истеричного склада характера она во многом поспособствовала упадку нашей державы. Но это ни коей мере не отменяет того, что я любила ее и люблю ее дочерей, и Алики тоже испытывала ко мне теплые дружеские чувства. Ведь на самом деле она была так одинока! Пусть Господь упокоит ее душу.