Молот Пограничья

Наверняка так оно и было: при всех своих незаурядных талантах Мамаев вовсе не казался человеком, способным на ходу выдумать витиеватости вроде «хладнокровное убийство» или «покойный, которого я имел честь знать лично».

И чем дольше он говорил, тем яснее становилось, на что рассчитывали Зубовы со своим поверенным. И как именно собирались выставить меня полубезумным потрошителем. И если они еще и потрудились сделать так, что слова Мамаева подтвердит хотя бы…

— Да что ж ты такое несешь⁈

От грозного рева, прокатившегося по залу, задрожали стекла в окнах. Горчаков вскочил со своего места, едва не опрокинув кресло. И вид у старика при этом был такой, будто он готов прямо сейчас растолкать благородных господ, прорваться к кафедре и собственноручно придушить Мамаева за его слова.

— Богами клянусь — он врет, как дышит! — Горчаков сжал громадные кулачищи. — Посмотрите только, судари, он…

— Тишина в зале! Ольгерд Святославович, ведите себя прилично, или я буду вынужден попросить вас выйти! — визгнул Милютин, ударив по столу молотком. И тут же повернулся ко мне. — Игорь Данилович, вам есть, что ответить свидетелю?

— Только то, что он говорит неправду. — Я пожал плечами. — Я могу рассказать, как все было на самом…

— То есть, вы, милостивый сударь, утверждаете, что я вру? — произнес Мамаев обманчиво-мягким тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Он чуть подался вперед, разве что не поднявшись со своего места, и в его взгляде загорелись недобрые огоньки. Весьма угрожающая картина — особенно для того, кто в курсе непростой репутации барона. Наверняка и эту часть спектакля срежиссировали Зубовы со своим поверенным, но мне было уже все равно. Прямо передо мной сидел человек, до которого я давно хотел добраться и сам.

И раз уж судьба дает шанс — его не стоит упускать.

Особенно если уже и так знаешь, чем все закончиться.

— Верно, сударь, — проговорил я в гробовой тишине. — Именно это я и утверждаю. Вы бессовестно врете.

— Довольно! — Мамаев оскалился. — Я не собираюсь выслушивать все это от мальчишки!

— Полно вам, судари… Хватит, остановитесь сейчас же! — Милютин постучал молотком по столу, но как-то робко, неуверенно, будто на самом деле не собирался даже пытаться прекратить спор. — Слово аристократа священно, однако один из вас… Один из вас ошибается!

— И мы можем без особого труда выяснить — кто! — проговорил Мамаев, поднимаясь. — Полагаю, нет нужды утруждать суд разговорами с остальными свидетелями. Вряд ли хоть кто-то здесь откажется от своих слов. И раз уж Игорь Данилович посмел прилюдно обвинить меня во лжи — я не оставлю подобное без ответа! Мы решим все в славных традициях Пограничья. — Мамаев сделал театральную паузу и развернулся к залу. — Наши предки называли это божьим судом.