Молот Пограничья

Видимо, уже сообразил, что ни переубедить, ни уж тем более запугать меня последствиями не получится. И наверняка даже успел пожалеть, что вместо осторожного и благоразумного дяди ему достался совсем другой Костров.

— Вам когда-нибудь приходилось видеть шершня, угодившего в пчелиный улей, Игорь Данилович? — вдруг произнес он. — Если нет — наверняка несложно представить: старший брат осы, огромный крылатый хищник, самой природной раскрашенный в грозные цвета. И его враги. Тоже сильные и тоже наделенные острыми жалами — однако лишенные той храбрости, которая из всех насекомых присуща лишь шершню. В честном бою он, пожалуй, одолел бы любого. — Орлов покачал головой и вздохнул. — Но шершень один, а пчелы нападают вместе. И даже если пять, шесть, десять из них погибнут, исход…

— В вас пропадает великий баснописец, Павел Валентинович, — раздраженно бросил я. — Но уж не знаю, зачем вам вдруг понадобилось пояснять очевидное. Я и так уже понял, что для Москвы и его величества императора Пограничье — лишь улей с насекомыми. Они будут с интересом наблюдать, кто кого одолеет, однако вмешиваться… Впрочем, меня куда больше интересует другое: что вы — лично вы станете делать, если шершень все-таки не пожелает улететь подобру-поздорову? — Я остановился и взглянул Орлову прямо в глаза. — Если он решит откусить головы всем бойцовым пчелам до единой, а потом прогрызет улей и загонит свою жало в брюхо их пчелиному патриарху?

Орлов нахмурился. Впрочем, злобы или недовольства в его взгляде я так и не увидел. Его сиятельство честно отрабатывал положенный по чину оклад, пытался предупредить меня и даже выдумал весьма поэтичное сравнение, однако, похоже, ничуть не расстроился от того, как все вышло и чем закончилась беседа.

На мгновение в темных глазах напротив мелькнула искорка. Которая, впрочем, тут же потухла: как человек государя, Орлов, разумеется, никоим образом не мог поощрять то, о чем я разве что не заявил прямо.

— В таком случае, я скажу, что этот шершень — самый упрямый и отважный сукин сын из всех, кого я когда-либо знал, — тихо проговорил он, протягивая мне руку. — И от всей души пожелаю ему удачи на суде.

Глава 24

— Снести бы тут все… — задумчиво протянула Полина. — И заново отстроить.

Из дюжины зданий в Гром-камне срочного ремонта требовали… да, пожалуй, все. Причем пяти он был необходим лет этак двадцать назад, и еще два явно проще было поставить с нуля, а все, что осталось от когда-то крепких срубов — пустить на дрова. Будь воля Полины, она потратила бы все заработанные на трофейном золоте и шкурах деньги на обновление усадьбы."

"Но я не спешил проявлять щедрость. Судя по обстановке, в первую очередь сейчас следовало подумать о дружине.