Молот

Горько улыбнулась, прекрасно понимая, как мальчику необходим отец, который научит, подскажет, который будет примером. Но бывает же не судьба? Не всем посчастливилось, а может и повезло, иметь двух родителей. Вот, вроде у нее и есть мать, но, наверно, в свете последних событий, лучше бы она о ней забыла навсегда.

— Мы об этом поговорим потом, я о варианте погонять. Хорошо? Закрой дверь, никому не открывай.

— Мам, ну я не маленький.

— Конечно, маленький, так что проверь замки. Люблю тебя.

— И я тебя, мам, пока.

«Она так нежно говорит «люблю тебя». Интересно, кроме сына она говорила еще кому-то эти слова?»

Артем поймал себя на этой мысли и усмехнулся. Зря они сюда приехали, пусто, везде пусто. Этот дом, стоявший на отшибе его сознания, такой же пустой, как и его душа. Ничего, кроме этой пустоты, он здесь не чувствует. Когда приезжал раньше, из него словно выбивали весь воздух, было нечем дышать. Начинало болеть бедро, ныть под шрамом, что скрыт за огромной татуировкой. Начинало выворачивать от бессилия, этому дому нужна жизнь, как и ему.

— Артем, — Аня окликнула его, видимо, сильно задумался. — Давай поедим. Ты голоден?

Она стояла в нескольких шагах, хмурила брови, не знала, куда деть руки. Он понимал, ей так же неуютно здесь, как и ему.

«Да, кошка, я голоден»

Доля секунды, чтоб сделать эти несколько шагов к ней, горячие губы на ее таких сладких, стон, тонкие пальчики царапают шею, его тяжелый вздох. Сердце колотится, сбивается пульс, ей хочется так много спросить, задать вопросы. Но не сейчас, все потом. Только не сейчас.

Ладони на голой коже, одежда летит в сторону, как те тряпки с мебели, раскрывая, показывая. Язык Артема скользит по нежной коже шеи, спускается вниз, покусывая, оттягивает чашечки бюстгальтера, накрывает сосок. Упирается пахом, Аня чувствует, как он возбужден, забирается руками под футболку, гладкая кожа, упругие, словно стальные, мышцы. Слегка царапает.

«Голодный, голодный по тебе. Такая идеальная, такая отзывчивая, словно специально под меня сделанная девочка»

Аня не успевает ничего сообразить, как с нее уже стягивают джинсы вместе с бельем, становится жарко, но кожа покрывается мурашками от возбуждения. Соски болезненно ноют, кладет ладони на грудь, сжимая их, тихо стонет. Моментально оказывается на столе, прохладная поверхность контрастом обжигает холодом кожу ягодиц. Снова поцелуй. До боли. До крика. Кажется, она чувствует кровь и привкус железа во рту.

— Артем, ты словно дикий….ааааа….Артем.

Пальцы скользят по уже мокрой промежности, колени разведены, Артем стоит между ними, кусает шею, ласкает ее между ног, задевая чувствительный клитор.

«Сука, сейчас с ума сойду. Такая мокрая, такая влажная девочка. Только для меня.