Молот

Ловит себя на том, что испытывает странное состояние, словно обидел, сделал больно, хотя ведь не было ничего такого, он не обижал ее. Или…все-таки обидел?

Такого не было, даже когда Лера признавалась ему в любви, глотала слезы, заламывала руки, кричала, что любит его, а он — бесчувственное животное. Кричала, что у него вместо сердца железный молот, что он подонок и скотина, ничего и никого не замечающий, кроме себя. Он тогда долго ее успокаивал, даже посмеялся первое мгновенье, не воспринимая всерьез признания этой девчонки. Да, она милая, хорошая, забавная, он-то и замутил с ней только потому, что она такая настойчивая, хоть и мелкая для него. Просто сдался, позволил быть рядом, хотя ни о каких отношениях изначально не думал. Тем более, Лерка — сестренка его друга, он знал ее с сопливых лет, а она, оказалось, любит его уже давно. Даже тогда, не ответив на признание Лерки ничем, ему не было так стремно на душе, как сейчас, после слов и поведения Ани.

Хотя, он виноват, очень виноват перед Леркой, за всю жизнь не рассчитается с ней, не расплатится ничем. Артем зарекся вспоминать и думать, постоянно отвлекал себя гонками, спарингами, только бы не ворошить прошлое.

“Черт, просто блядский ебаный случай. Так лучше, да, Аня права, умная девочка, мы взрослые люди. Пора разгребать свое дерьмо, засветится в городе везде, где можно, чтоб оградить ее снова от нежданных гостей”

Аня дошла до веранды, услышала звук отъезжающего автомобиля, выключила фонарь над калиткой, села на крыльцо и закурила. Именно сегодня никотин обжигал горло, она давилась дымом, но курила. Все так и надо, все так и должно быть, а чего ты ждала, женщина? Что он останется или скажет, ну не скажет, а даст понять, что ты стала для него той единственной, которую он так долго искал? Господи, что за бред лезет в голову? Был всего лишь секс, инстинкты, всплеск гормонов, эмоции, больше ничего.

И с чего она решила, что такой мужик может запасть на нее, у него, наверняка, от девок отбоя нет, сами в дорогие трусы лезу. Ой, да какое ей дело? Никакого. Ей не должно быть никакого до этого дела. Через три дня приедет Вадим, а завтра она сама поедет домой, выйдет на работу, она отвлекает, не дает мыслям сеять сомнение.

Аня любила свою профессию, но ее мать, как всегда, воротила нос, мол, ее дочь, девочка воспитанная из интеллигентной семьи, и какая-то там парикмахерша, нонсенс, позор. Она устала ее поправлять, что она не парикмахер, а стилист, и что она любит свою работу, но, в конце концов, устала ей что-то доказывать.

Когда Аня влюбилась в семнадцать лет, ее просто накрыло это чувство, поглотило, она сама не ожидала таких чувств и эмоций, но вышло, что вышло, ей даже сейчас не хочется об этом вспоминать.