Молот

— Смородинку, братишка? Или пойдем ставить укольчик?

Аня хитро улыбнулась, а Артем, сузив глаза, протянул руку, но не за ягодой, а за завязками купальника на шее, медленно развязал, купальник упал вниз, обнажая грудь и уже набухшие соски.

Аня не успела никак среагировать, ее затащили на веранду, от любопытных глаз соседей, грудь тут же начал лизать язык Артема, руки расстегивали и спускали с нее шорты, ведерко с ягодой полетело на пол, рассыпаясь черными бусинами по залитой солнцем веранде.

Мужчина опускается на колени, прямо на ягоду, сминая и давя ее, Аня упирается в оконную раму, цепляется руками за его плечи. И вот уже ее нога на плече мужчины, а губы накрывают гладкие складочки. Он засасывает их в рот, раздвигает языком, лижет клитор.

«Она сама, словно ягодка, сладкая ягодка. Сожрать готов»

— Боже мой, Артем.

Артем не торопится, мучает и терзает ее нежную плоть. Слишком нежно. Слишком остро. Слишком яркие ощущения. С ним всегда все именно так. Аня откидывает голову назад, закрывает глаза, удовольствие слишком велико, оно бежит, разноситься по телу. Проходит всего несколько минут, оргазм накрывает, девушка хочет свести ноги, клитор слишком чувствительный, Артем щелкает по нему языком, она вздрагивает, кончает, чувствует, как больше вязкой влаги стекает по бедрам.

«Да, девочка, как же безумно сладко ты кончаешь. Сдохну, если не войду в тебя».

Он чувствует последние судороги ее оргазма, удерживает на своем языке. Поднимается, Аня встречает его безумно дикий и полный желания взгляд, он хочет повернуть ее к себе спиной, но она останавливает. Сама опускается на колени, оттягивает белье, освобождает член, проводит по стволу несколько раз, растирает крупную головку. Он везде такой крупный, мощный, сильный.

Глядя на эрегированный член, она удивляется тому, как он может в ней помещаться, но он был в ней, она принимала его. Сама просила больше и глубже, стонала и кричала.

— Ты такой большой.

Она любуется, рассматривая каждую набухшую вену, нежно проводя по ним пальцами. Кружит по головке, сдавливает, снова опускается вниз, сжимая плоть. Второй рукой ласкает яички, слышит, как Артем скрипит зубами, поднимает на него глаза, улыбается и тут же слизывает с головки каплю предсемени. Он наклоняет голову, крепче сжимая челюсть, так, что побелели скулы.

— Помучить тебя, как ты меня ночью, или нет?

Он толкается ей навстречу, глаза черные, как эта смородина, рассыпанная по полу у них ног. Анна открывает рот шире, принимает член как можно глубже, у нее никогда не было такого острого желания сделать мужчине минет. А сейчас, словно на самом деле, она сорвалась с цепи, ласкала, втягивала, расслабляла горло, принимала его как можно глубже, доставляя удовольствие, имея некую власть над этим мужчиной.