Молот

Она волновалась, жутко переживала, скучала, хотела сама написать, спросить, как он, но тут же одергивала себя. Она не та девушка, которую он любил, и, может быть, еще любит. Жутко не хотелось быть заменой кого-то, зная, что все это может быть лишь иллюзией. Быть заменой она не хотела.

Все эти дни молчал не только Артем, но даже мать и бабка Жданова. Аня, конечно, встретилась с адвокатом, обрисовала ему обе ситуации, записала, какие необходимо собрать документы, если дела на самом деле дойдут до суда. Адвокат Артема, средних лет серьезный и приятный мужчина, выслушав ее внимательно, заверил, что обязательно поможет и сделает все, что в его силах. Как она будет с ним расплачиваться, Аня пока старалась не думать.

Рано утром курьер, вот уже в третий раз за три дня, принес огромный букет ярко-алых роз. Аня скривилась, расписалась за доставку и поставила букет, как и предыдущих два, на подоконник подъездного окна. Она прекрасно понимала от кого они, но не понимала зачем. Почему этот человек активизировался в своем ухаживании именно сейчас? Что за игру он ведет? В великие, так внезапно вспыхнувшие чувства она не верила, да они были и не нужны. Единственное чувство, которое Татаринов у нее вызывал, — это отвращение.

— Люда снова рыдает, что-то там совсем печально у нее с ее новым мужиком.

Аня не успела с утра прийти на работу, как со стороны комнаты отдыха был слышен женский плач, девочки громко шептались рядом. Сама она хотела пройти незаметно к своему рабочему месту, но не вышло, пришлось подойти и спросить, в чем дело, чисто из вежливости.

— Аня, ты представляешь, у него кто-то есть, я чувствую.

— У кого?

Люда замолчала, некрасиво вытирая со щек слезы, размазывая потекшую тушь еще больше. Сама непонимающе уставилась на Аню.

— У Тимурчика, у кого же еще. Он кому-то все заказывает цветы, я случайно услышала. Он точно мне изменяет.

Аня вздохнула, продолжая рассматривать несчастную и такую глупую Людмилу.

— Так спроси у него напрямую.

— Я спросила, он рассердился, начал кричать, ругаться. Выгнал меня.

Люда снова заплакала, пряча лицо в ладонях. На ее запястьях и шее Аня заметила синяки, присела рядом, утешая, погладила Людмилу по плечам, показывая этим свое сочувствие. Она совершенно не понимала, как вообще можно было связаться с Тимуром Татариновым, будь он хоть самым богатым и последним мужчиной в городе, а еще терпеть от него такое отношение.

— Люда, разве ты не видишь, что он тебя только использует. Я, конечно, не знаю, что у вас там за отношения, но твои слезы и синяки говорят о многом.

Люда притихла, замерла, убрала руки с лица и пристально, как-то странно посмотрела на Аню.

— Конечно, ты не знаешь, какие у нас отношения, а говоришь что попало.