Молодость на продажу

На что ещё обратил внимание: весьма неравномерно, через десять, а то и сорок пролётов, на перилах оставались свободные места, куда по логике можно было нанести новую таблицу. Что это? Нечто даже для меня невидимое? Недоработка строителей? Или свободные места для новых порталов? Как-то последнее размышление выглядит самым спорным.

Зато с самого моста, мы теперь прекрасно осмотрели на только основание для крайней опоры, но и всю отвесную стену пропасти, ограничивающую каньон. Там, на всех плоскостях, практически до самой поверхности долины внизу, просматривались тысячи и тысячи окошек!

Из последовавших объяснений, стало понятно, что мы видим город грифонов, расположенный в толще континента. Точно такой же город находился и с другой стороны моста. На вопрос, сколько там жителей, Грейя подумала, вспомнила наши обозначения цифр, и нарисовала «восемьдесят тысяч». Естественно, что стало нам интересно и количество йети с этой стороны. Тех оказалось в четыре раза меньше, всего двадцать тысяч.

Попытки нам объяснить, почему и для чего происходят поединки у моста между грифонами и йети – ни к чему не привели. Рисование каких-то ящиков или сундуков, детей рядом с ними – только вносило ещё большую путаницу. На их фоне наш недавний поединок – смотрелся вообще каким-то недоразумением. Следовало срочно учить местный язык. Или иметь под рукой не в пример больше бумаги.

Что я ещё понял, благодаря своему «оку волхва», так это неоднородность каменного массива, из которого состоял мост. В его внутренностях имелись многочисленные пустоты, тоннели и переходы. Однозначно, по ним можно легко пройти вдоль всего моста и выйти на другую сторону. Да там и окошки виднелись, если лечь на перила, перегнуться и глянуть Займа с нескрываемой досадой, пустилась в объяснения. Расшифровывались они примерно вот так:

- Ну сколько можно вам повторять?! Если ребёнок остаётся у йети, они его бросают в нужный мир с перил моста. Если дитя отвоёвывают грифоны, они его проносят во внутренние переходы, где существует дублирующая система возвращения омолодившихся лиц домой. Только там не бросают, а сажают дитя на выступ, и оно проваливается вниз. А уже потом…

Дальше вновь начинались непонятные сложности с сундуками.

- Ладно, ладно, - отмахнулся я от второстепенных сейчас знаний. – Самое главное скажи: мне с другом можно побывать внутри этих тоннелей и обследовать их?"

"Обе наши сопровождающие печально помотали головами. Ещё и на себя пальчиками указали. Мол, даже нам туда хода нет, табу. Только дети там бывают, и то не все. И не всегда. Нам – так и не довелось. Но, с другой стороны, там и нет ничего интересного. Только чуть иная форма возвращения домой, а суть совершенно одинаковая.