Молодость на продажу

Потом он меня всё-таки рассмотрел толком и стал возмущаться:

- Какое дежурство, начальник?! Я вообще не местный, уже давно на пенсии и у меня инвалидность первой группы! – и без всякой паузы добавил: - А сколько лет я провёл в беспамятстве? Что ты успел стольких детей завести?

- Беспамятство и потеря памяти случилась с тобой, после твоего последнего развода с пятой женой, - не остался я в долгу. – И эти все детки – твои!

Великий мэтр попытался посмеяться своим заразительным смехом, но ничего у него кроме ржавого хрипа не получилось. Видимо организм его ещё не окончательно перешёл в фазу бодрствования. Вместо смеха он закашлялся, выплёвывая слова сожаления:"

"- Как же так?.. Почему только пятеро?.. И почему они все орут?

- Ждут, пока папочка их накормит! – и опять вопросы пошли по второму кругу:

- Это мы где?

В рифму я громко отвечать не стал, занявшись Путей. Очистил его от земли, усадил в багажник серпанса, напоил, сунул в ручонку последний кусок мяса, как самому пострадавшему. Затем напоил остальных горлопанов, а вот мяса им уже не досталось. Пришлось их успокаивать миниатюрными искорками усыпления. Иначе они мне точно мозг взорвут.

Наблюдая за мной, Найдёнов вначале прислушался к себе:

- Что-то меня на хавчик пробило, будто я сутки не ел! А? – и только потом поинтересовался взрывами и странными завываниями: - С кем это ты тут воевал, если не секрет?

- Понятия не имею, кто на нас нападал. Но вроде никого не убил, так что шашлыка не будет.

Ну и всё остальное ему разложил по полочкам. Где мы. Кто мы. Куда едем. От кого бежим. Воды вдоволь. Еда кончилась.

- Информативно! – похвалил Лёня. Кажется, его нисколько не напрягала наша скорбная доля. Разве что о наболевшем душа страдала: – Но самое страшное, что шашлыка нет. Плохой из тебя охотник, явно не чукча. И это… к слову… Я детей маленьких вообще боюсь. Так что в воспитатели не гожусь совершенно. Не обессудь… Но на меня не рассчитывай.

- Не боись! – подбодрил я его. – Сам не заметишь, как втянешься и полюбишь это дело. Но сейчас хоть в двух словах, расскажи о своём самочувствии. А то напугал ты меня изрядно. Что ни делал – разбудить не мог.

Как ему самому казалось: бодр, свеж, полон сил и энергии. Ещё и памятью хвастался отменной и тем, что мозги соображают изумительно хорошо. И так он этим радовался, что я не сдержал досаду:

- Пожалел я тебя. Следовало настаивать на том, что эти дети – твои. И за целый день вполне их мог обучить, чтобы они к тебе обращались «Папа!» Посмотрел бы тогда, как ты радовался!

Вроде должен был испугаться товарищ, а он ржёт как конь. И чему радуется? Тому, что мы сами в карапузов не превратились? Вроде как уважительный повод… И это, как ни странно мне тоже настроение улучшило.