Вторая молодость Фаины (СИ)

Усевшись в него, мы остались вдвоём, и Алексей сразу спросил:

— И что же сказала вам моя матушка?

Я нашла в себе силы улыбнуться и ответила:

— Матушка ваша очень вас любит, Алексей Сергеевич, и желает, чтобы судьба ваша была устроена. Поэтому сегодня она попросила меня не задерживать вас надолго, отпустить пораньше, поскольку у вас судьбоносный день.

Алексей нахмурился и поджал губы:

— И что же вы, Фаина Андреевна, ей ответили?

Мне понравилось, что он не стал оправдываться или что-то объяснять, в тот момент мне бы это показалось ложью.

— Я ответила, — спокойно сказала я, — что ни в коей мере не собираюсь мешать вашему счастью, Алексей Сергеевич. Что наши отношения с вами сугубо деловые. И сегодня я постараюсь отпустить вас пораньше.

Он вдруг наклонился ко мне ближе, настолько близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Это правда? Только деловые? — спросил он.

Я отклонилась, прижавшись спиной к спинке сиденья, и нашла в себе силы сказать:

— Да. Разве может быть иначе, Алексей Сергеевич? Как сказала ваша матушка, мы же разных сословий, мыслим по-разному. Разве может между нами быть что-то другое?

И вдруг я увидела, как помертвело лицо Алексея. Я буквально услышала, как он стиснул зубы. Он тоже откинулся назад, прижавшись к спинке своего сиденья, и до самой лаборатории мы больше не проронили ни слова.

Я смотрела в окно. Иногда мне казалось, что он смотрит на меня, потому что я кожей чувствовала его взгляд, но, может быть, это просто были мои мысли.

В лаборатории мы управились за час, а когда вышли, шёл дождь. Он был необыкновенно холодным, как будто за этот час кончилось лето, и с Невы стал дуть порывистый осенний ветер. Я сняла шляпку, чтобы она не улетела, и почувствовала, как растрепалась причёска.

— У меня есть время, — сказал Порываев. — Давайте я отвезу вас до дома, Фаина Андреевна.

Но я, представив, как мы будем ехать молча, ничего не говоря, покачала головой:

— Помогите, пожалуйста, найти извозчика.

И уже скоро я ехала обратно в холодном казённом экипаже и думала о том, почему не сказала ему, что действительно почувствовала, когда узнала об обеде с невестой.

Но внутренний голос говорил мне: «Он не рассказывал тебе, значит, сам считает тебя деловым партнёром.»

А я возражала: «А почему тогда он спросил, правда ли это?»

Внутренний голос убеждал: «Мать Алексея Порываева права, не настолько ещё общество стало демократичным, не настолько размылись границы между сословиями, чтобы общество приняло брак дворянки и купца.» Но я-то не дворянка, подумала я. Я Фаина Андреевна, бухгалтер с рудника...

«Эх, Фаина Андреевна...» — правильно говорят, что годы — это ещё не показатель мудрости.