Вторая молодость Фаины (СИ)

Охрану тоже оставила с ними, почему-то, когда была с Алексеем, мне казалось, что ничего плохого со мной произойти не может.

К одиннадцати с четвертью за мной заехал Алексей и мы с ним поехали по адресу дома Евдокии Жировой. И ровно в полдень я стояла у дверей особняка на Большой Дворянской улице.

Ещё со своей прошлой жизни помнила, что особенно в центре Санкт-Петербурга нет ни одного одинакового строения, но этот особняк выделялся даже среди остальных и так непохожих друг на друга домов.

Сам особняк* находился за большим кованым забором, был выстроен как будто бы из трёх зданий, но смотревшихся удивительно гармонично, все части были разной высоты, с правой стороны был флигель, потом центральная часть дома, с огромными окнами. Соединялось это всё с двухэтажным строением, которое на фасадном углу переходило в круглую башню, отчего создавалось впечатление, что дом несмотря на свой довольно большой размер, словно корабль взлетал на волне.

(*Взяла за прототип особняк Кшесинской, в своё время он меня просто поразил своей необычностью, построен в 1904—1906 годах по проекту архитектора А. И. фон Гогена стиле «северный модерн», для балерины Матильды Кшесинской, сейчас его можно увидеть на пересечении улицы Куйбышева и Кронверкского проспекта в Санкт-Петербурге)"

"Облицован был дом натуральным камнем, и насколько я могла видеть со стороны улицы, это были великолепно отделанные гранитные плиты.

— Какие у вас подруги, однако... — прозвучал из-за спины изумлённый голос Алексея.

Я обернулась и спокойно ответила:

— Она мне не то, чтобы подруга.

— А кто она вам? — удивлённо спросил Алексей.

— Это невеста моего бывшего жениха, — пояснила я.

Глаза Алексея заметно округлились, он сглотнул, но следующий вопрос задавать не стал. Я снова повернулась к воротам. Заметив нас, от дома в сторону ворот подошёл человек в ливрее.

— Сударыня, вам назначено? — спросил он.

Я пожалела, что у меня с собой не оказалось карточки, пришлось говорить вслух:

— Передайте, пожалуйста, что Фаина Андреевна Стрешнева приехала на встречу с Евдокией Николаевной.

Дверь калитки в воротах не открыли, но слуга поспешил к входу в дом, который нам с Алексеем с этого ракурса видно не было. Интересно, подумала я, примет Евдокия меня или нет? Но уже через минуту тот же слуга в ливрее открыл калитку и пригласил нас внутрь. Он проводил нас ко входу, расположенному на небольшом возвышении, и распахнул перед нами дверь.

Мы вошли в красивый, светлый, богато украшенный холл.

Богато украшенный, значило, что колонны в холле были из натурального камня, стены отделаны комбинацией из камня и какого-то плотного материала. Не пощупав было сложно определить, но на первый взгляд мне показалось, что это была специальным образом выделанная древесина или кожа.