Молчи обо мне

Она достает из сумочки заранее приготовленный листок, извиняется, что сейчас ей пора бежать, и убегает с рваным «пока» через плечо.

Я притащил с собой армию, пушки и истребители.

И все равно чувствую себя разбитым на голову.

Глава семидесятая: Одиночка

— Ты уверена, что не совершаешь ошибку? — Тася ссаживает на пол вечно куда-то рвущегося Хельга и смотрит на меня с подчеркнутым неодобрением. — Не то, чтобы я считала, что ты до сих пор нуждаешься в советах, но все-таки кто, как не родная сестра, скажет тебе, что ты совершаешь ошибку.

Сегодня суббота, через полчаса должен приехать Артем — и мне пришлось сказать об этом сестре, потому что по не очень удобной случайности Тася оказалась рядом, кода мы созванивались и согласовывали время. Ну а потом, слово за слово, она вытянула из меня все подробности нашей встречи вместе с остальными нюансами. И еще дулась, что с такой важной новостью я не побежала к ней, а носила в себе, не спрашивая совета. Правда, в последнее время она старается не совать нос в мою личную жизнь. Видимо считая, что сделала для меня все, что могла — и ее уроки не пропали даром.

— У Хельга есть отец и, если Артем хочет проводить время с сыном, я не стану ему мешать. Если бы не он, у меня бы вообще могло не быть ребенка. И за одно это я согласна на многие уступки. Кроме того, — я присаживаюсь на колени, когда Хельг оказывается рядом и пытается вскарабкаться по мне, словно по пожарному канату, — Артем не знал о ребенке. По моей вине. И упрекать его, что он не принимал участия в его жизни, мне просто совесть не позволит.

— Господи, ты еще придумай, что он бросил тебя тоже по твоей вине. — Тася намеренно качает ногой, чтобы подчеркнуть свое несогласие. В ее исполнении это все равно, что бьющая хвостом кошка — нервы и раздражение, облаченные в невербальную форму. — А банки спермы и ЭКО в нашей стране практикуют и довольно успешно. Это ты себе придумала, что твой ребенок обязательно должен быть на кого-то похож.

— Да, придумала, — с улыбкой соглашаюсь я и потихоньку присаживаюсь рядом, пытаясь удержать сына на коленях, хоть он снова рвется куда-то бежать. — И рада, что все получилось именно так.

— По крайней мере, в случае с ЭКО, в жизни Хельга бы точно не появился блудный папаша.

— По крайней мере, мой сын — настоящий красавчик, — переиначиваю я. — И у него самые офигенные в мире глаза.

В последнее время изменений во мне так много, что я сама замечаю и чувствую их."

"Я стала… спокойнее. Увереннее. Во мне появилась приятная флегматичность: состояние, при котором уже никуда не хочется бежать и что-то кому-то доказывать, потому что, как говорят альпинисты, я взяла своих семь вершин. И даже Таськино ворчание вызывает во мне улыбку.