Молчи обо мне

Его слова отголоском в ушах, эхом, которое не дает расслабиться. Зачем я согласилась на нашу встречу? Потому что так правильно, потому что у моего сына должен быть отец. Но что делать мне, если каждая наша встреча будет рушить мое с таким трудом выстроенное спокойствие?

— Я говорила с отцом Хельга, — все-таки признаюсь я. Страшно, что Лука не так поймет, услышит дрожь в моем голосе — и наши спокойные дни закончатся, так толком и не начавшись.

— Даже не сомневался, — спокойно говорит Лука.

Перекатывается на спину и тянет меня за собой, чтобы я распласталась на его широкой груди. Тут, под ладонями, спокойно и уверенно стучит его сердце — словно мой личный метроном.

— Женя, любое твое решение — это только твое решение.

— И тебе даже не интересно, что я решила?

Он пожимает плечами, снова притрагивается к моим волосам, вынуждая наклониться к его лицу на расстояние разделенного дыхания.

— А ты уже что-то решила?

Я ничего не решила и точно знаю, что не хочу ничего решать.

Не сегодня, не когда мы совершенно голые под ворохом покрывал — и каждый неосторожный шум может разбудить тревогу, которую я чувствую подкожно, как старики чувствуют непогоду ноющими суставами.

— Я решила, что подумаю обо всем этом завтра, — беспомощным шепотом в его губы.

Мне по силам разгадать эту головоломку.

Но в другой день.

Сегодня я буду пьяной своим мужчиной.

Глава шестьдесят девятая: Холостяк

Всегда есть моменты, когда нужно побыть одному.

В моей жизни они — большая редкость, но, если накатывает, я прячусь от мира в свой личный бункер глубоко в душе, где меня никто и никогда не достанет. Научился этому еще давно, в те времена, когда не был ни успешным, ни богатым, на мне не было татуировок — и женщины всегда выбирали не меня. Лет до двадцати, кажется, я всегда был тем самым парнем, которому не дают красотки, потому что заикался, путался в словах и не умел красиво ухаживать.

Сейчас уже не вспомнить, что послужило катализатором моих перемен, но, кажется, очередная неудача, очередная девушка с претензией на интеллект, которая оказалась просто картонной дурилкой, коробкой с опилками, в которых не было ничего, даже испорченной карамельки.

А я ведь ее любил. Как умел: оберегал, помогал, как дурак тянул на себе часть быта, чтобы ей было комфортно, чтобы у Ее Величества было настроение со мной потрахаться.

Когда Принцесса ушла, я напился. Несколько дней бухал до синевы.

Потом отошел, взял себя в руки и понял, что пора что-то менять.

И как-то все пошло вверх: работа, карьера, деньги.

Жизнь становилась качественней, рестораны — дороже, а телки — красивее.

Одно всегда было неизменно: меня использовали. Всем было что-то нужно от бедного Артемки. Лиза, модель, хотела мои деньги.