Обет молчания

Решайте, кому оставлять вот эти причитающиеся за товар деньги, — еще раз сказал покупатель, не обращая никакого внимания на крики хозяина дома, — или, если не хотите решать, давайте воевать.

Лежащие за пулеметами люди осклабились.

— Они нас всех почикают! — сказал один из «бойцов». — Как в тире.

— Заткнись! — прервал его начальник охраны и, раздвинув толпу, пошел к покупателю. Все приготовились. Сами не зная к чему приготовились.

Начальник охраны подошел, наклонился и поднял деньги.

— Ты что! — зашипел Гнусавый. — Ты что, гад, творишь?! Ты же охранник мой. Я же тебя нанимал.

— И что же, нам всем тут по этому поводу умереть? — резонно возразил охранник. — Они сильнее. Они уже тогда были сильнее, когда снесли нам ворота. Переть против силы все равно что плевать в сторону ветра. Я предупреждал тебя.

— Убейте его! — заорал Гнусавый.

Но никто из его «бойцов» не шелохнулся.

— Они не убьют меня. Потому что тогда убьют их, — сказал охранник. — Вы с ним? Или нет?

«Бойцы» отшатнулись от бывшего своего «папы». Как от чумы. И он остался стоять один. Посреди пустого двора.

— Ты, что ли, будешь вместо него? — спросил покупатель.

— Я, — ответил охранник.

— Он же офицер. Кагэбист! Он же мусор! — усмехнулся Гнусавый. — Он же мент поганый!

— Бывший кагэбист, — спокойно сказал охранник — а теперь такой же, как вы. Давно как вы.

— Ну ты, так ты, — согласился покупатель. — Только нужны гарантии. Сам понимать должен… Если такой же, как мы. Если законы наши знаешь.

— Знаю. Можно?

— Валяй.

Начальник охраны подошел и поднял из кучи брошенного на землю оружия свой пистолет.

— Ты что задумал? — подозрительно спросил Гнусавый. Охранник дослал в ствол патрон и повернулся к нему.

— Стрелять будешь? — спросил Гнусавый.

— Буду, — ответил охранник. — Два «папы» для одного города много.

— За это по твоим законам вышка!

— Те законы уже не мои законы. А по нашим законам это называется не убийство, а преемственность, — сказал начальник.

И, вскинув пистолет, нажал на курок. Он всадил в своего бывшего хозяина все бывшие в обойме пули. И последнюю, наклонившись над самой его головой, выстрелил в затылок. И бросил на агонизирующее тело пустой пистолет.

Утверждение нового «папы» города прошло при обоюдном согласии сторон. Было признано законным. И было скреплено печатью. Вернее, восемью печатями.

— Ну вы тут дальше сами, — сказал покупатель. — А нам ехать пора.

Пулеметчики поднялись с днища машин и попрыгали на землю. Местные «бойцы» глупо захихикали и заговорили друг с другом, изображая непринужденность.

— Помогите им, — кивнул на ящики новый «папа».

Его не услышали.

— Загрузите им ящики, — громко повторил «папа».