Обет молчания

— Нет, они сказали: сам. И пешком.

Гнусавый взглянул на часы. До контрольного срока оставалось пять минут.

Теряющий свое лицо «папа» вылез на улицу. Сплюнул себе под ноги. Лениво застегнул плащ и пошел к дому.

Охранники, мимо которых он проходил, прятали глаза. Они еще ни разу не были свидетелями того, чтобы их хозяин гнул перед кем-нибудь спину. Кроме этого, первого раза, когда их хозяин гнул спину просто перед закрытыми перед его носом воротами.

Гнусавый наклонил голову под перекладиной низкой калитки. И открыл дверь в дом.

— Ну?! — спросил он.

— Вы из Краснозареченска? — спросил хозяин дома.

— Ну! — ответил Гнусавый.

— Вас просили подъехать вот по этому адресу, — и сунул ему в руку бумажку.

Гнусавый развернулся и вышел на улицу. Молча пройдя к машине, сел на свое сиденье. Охрана столпилась возле.

— Куда теперь? Домой? — обеспокоенно спросил водитель.

— Нет. Не домой. Вот по этому адресу! — сказал Гнусавый и бросил на переднее сиденье измятую, истертую в кулаке, в мокрых от выступившего пота пятнах бумажку.

Глава 9

Резидент прибыл в интересующий его регион. Там ему предстояло обнаружить канал утечки атомного оружия из тайных недр Министерства обороны или доказать отсутствие этого опасного канала.

Резидент поймал в аэропорту такси и, не торгуясь, выложил водителю сумму, втрое превышающую максимально запрашиваемую за подобного вида услугу. Приезжий, видно, не знал местных расценок. Или не умел считать деньги.

— В гостиницу, — распорядился он. — Ту, что поприличней.

Резидент откупил самый дорогой номер в самой роскошной из всех существующих в городе гостинице;

И стал ждать. Когда ловишь крупную рыбу, спешить нельзя. Надо запастись всем возможным терпением. И ждать. Ждать… Потому что крупная рыба клюет на удочку только уважающего себя и заставляющего уважать себя всех окружающих рыболова.

Суетиться может себе позволить только беспорточная пацанва, ловящая свернутыми на манер сачков рубахами разбегающихся во все стороны пескарей.

День Резидент высиживал в номере. К вечеру отправлялся в ресторан. Где заказывал самые дорогие блюда, которые не ел, а лишь лениво портил вилкой и отправлял в посудомойку.

Потом шел в ночной клуб, где просаживал еще несколько сотен долларов. И еще полсотни давал на чай онемевшему от счастья официанту.

— Скучно у вас тут. И провинциально, — жаловался он и шел обратно в номер, по пути заказывая самую высокооплачиваемую из всех местных жрицу любви.

Ей оплачивал всю ночь, но почти не забавлялся. Так, подминал разок без всяких изысков и, отвернувшись, засыпал. Или даже не подминал, а, вдруг передумав, отправлял восвояси, не требуя обратно заплаченных денег.