Обет молчания

С первого по тринадцатый километр я усыплял бдительность охранников своим вяло-безразличным видом. В начале четырнадцатого, разминая затекшую спину, слегка подался вперед. Охранники меня даже не придержали. Кажется, я добился своего — их бдительность, успокоенная численным превосходством и смиренностью подопечного, задремала в мягких автомобильных креслах. Или это работает установка начальства?

В середине четырнадцатого километра я увидел мост. Самый обычный, в меру высокий, в меру ветхий.

Машина, не снижая скорости, влзтела в первый пролет."

"— Слушать всем! Шеф изменил план. Работаем сейчас! — громко, уверенным тоном проговорил я.

Если охранники действительно назначены мне в помощь, то сейчас они смогут помочь мне лучше, чем потом. Хотя бы даже своей секундной растерянностью.

— Начали! — скомандовал я, краем глаза замечая удивленный полуоборот водителя.

Самым опасным для меня был охранник, сидящий справа. Начинать следовало с него. «Умение выделить из общей массы и обезвредить противников, представляющих наибольшую угрозу, отличает бой от драки», — объясняли мне когда-то в Учебке. Я хорошо усвоил тот материал. Не потому, что получил за него зачет, а потому, что до сих пор еще жив.

Своего самого неудобного противника я ударил в открытую глазницу оттопыренным пальцем правой ладони. Его сомкнутая на моем локте рука помешать этому не могла: Я не стал отсматривать результаты своей работы, я не дворовый драчун, которому важно, куда он посадил синяк противнику. Я боец. У меня нет на это времени. Я в минимальный срок должен нанести максимальное количество ударов. По возможности смертельных. Только так можно в одиночку победить нескольких противников. При этом по-настоящему успеть что-то сделать можно только в первую секунду. Вторую ты поделишь с врагом. Третью, если не успел сладить дело, он уже заберет целиком. На четвертой ты умрешь.

Все, что успел сделать я, я успел сделать в три секунды. Рывком бросив корпус вперед, я впечатал костяшки кулака в висок водителя и сразу же, возвратным движением — локоть в шею охранника, сидящего на переднем сиденье. Последний удар получился слабым, но его хватило для решения главной задачи — охранник уже не мог перехватить руль. Охранник обжимал ладонями свою травмированную шею.

Не обращая внимания на левого опекуна, дергающего меня за наручник, я резким движением завалил набок потерявшего сознание водителя. Его не успевшие отпустить руль руки завернули баранку вправо. Мне почти не пришлось его подправлять. Машина по плавной дуге устремилась к бордюру.

— Это такой новый план! — успел я прокричать в обезумевшие глаза последнему сохранившему боеспособность охраннику, прежде чем машина, пробив парапет ограждения, рухнула вниз.