Обет молчания

Эти, судя по всему, ликвидаторы,

Эти в случае побега будут меня вычищать свинцовой, бесшумного боя метлой.

Все, пора и честь знать! Пора подумать о целостности собственной шкуры. Пока ее не продырявили. Все, что здесь надо было узнать, я узнал. Теперь лишь бы ноги унести.

Ну что, граждане шпики, готовы к неожиданным поворотам сюжета? Нет? На то и надежда!

Не убыстряя хода, не меняя выражения лица, никак не выдавая своего беспокойства, я повернулся на девяносто градусов и зашагал к ближайшему продуктовому магазину. На него у меня была вся ставка. Без него шанса выскочить живым и невредимым из-под такой плотной опеки у меня не было. На всех подходах топтуны, в НП наблюдатели, в ближних переулках — как же без него — резерв, назначенный для возможного, если объект вдруг надумает скрыться, прочесывания местности. Здесь если и можно выкрутиться, то только с помощью бронетехни-ки или… ближайшего продуктового магазина. Точнее, его дверей.

Я сделал последние три шага и взялся за ручку. Двое из наблюдавших за мною шпиков придвинулись ближе. И женщина с коляской, похоже, тоже решила сходить за продуктами. Видно, она вспомнила, что молоко у нее дома прокисло и хлеб зачерствел.

Ну-ну. Окружайте меня. Тесните. Тяните свои служилые пальцы к моему беззащитному кадыку. Успевайте.

Если успеете.

Я потянул ручку на себя, шагнул внутрь, в полутемный тамбур между двумя, наружной и внутренней, дверями. Я шагнул в миг, который решал все. Наружная дверь закрылась.

Мгновенно распахнув плащ, я сбросил его со спины, одновременно вывернув на левую сторону рукава. На голову нацепил парик, на подбородок налепил жиденького вида бороденку. Глаза занавесил плюсовыми, расколотыми в одном месте очками.

А поосторожнее нельзя! — ворчливо вскричал я, открывая дверь на… улицу. Ту самую, только что захлопнувшуюся, еще подрагивающую пружиной, еще гудящую от удара. — Никакой внимательности. Все спешат, бегут под ноги не глядят. А под ногами, может, живые люди…

Только это мгновенное перевоплощение обещало мне (не гарантировало, только обещало!) спасение. Несколько секунд, хотя нет, вру, не несколько, а ровно пять секунд, потребовалось мне, чтобы превратиться из среднего роста, среднего возраста, невнятного вида мужчины в ниже среднего, преклонных лет, характерного, а точнее характерного облика, пенсионера. Чудо свершилось. Зашедший в проем дверей Резидент исчез. Испарился в мгновение ока, не оставив даже следа. Даже характерного запаха серы и паленого козлиного волоса.

Этого «мгновения ока» я и добивался во время многочасовых предварительных тренировок. Пауза свыше пяти секунд приравнивалась к провалу. Шестая секунда разделяла вхождение в дверь одного человека и выход из нее другого на два самостоятельных события.