Обет молчания

Умелой рукой сверхсложный механизм Большого Заговора был расчленен на отдельные составные части, те части разобраны на мелкие детальки, те детальки развинчены до шурупчика, а те шурупчики развезены по краям-весям и укрыты подальше от любопытствующих глаз. Механизма заговора не стало, и, если бы кто-нибудь, не имеющий не существующего в природе, но только в памяти одного-двух человек чертежа, надумал его восстановить, он потерпел бы полный крах.

Механизма заговора не стало! Но он не был утрачен! Каждая его часть, каждая деталька были тщательно пронумерованы, смазаны, завернуты в специально для нее предназначавшуюся бумажку и заложены на длительное хранение. В любое мгновение Главный Механик мог востребовать детали обратно, навинтить родные гайки на родные болты, состыковать идеально подходящие друг к Другу узлы и получить то, что надо получить.

Получить Механизм Совершенного Убийства.

Заговор не умер. Он был только законсервирован. До времени…

До времени X.

Глава двадцать четвертая

Может быть, мне просто не везет? Может быть, я невезучий человек? Патологически невезучий. Иначе чем объяснить такую концентрацию несчастий на один календарный месяц моей жизни? Иначе как объяснить что, сделав так много, я не сделал ровньм счетом ничего!

Я снова оказался отброшен к началу пути. Весь мой многонедельный, на пределе сил марафонский забег завершился тем, что вместо финишной ленточки я увидел перед своими глазами линию старта. Оказывается, я никуда не бежал, оказывается, я стоял, бестолково топоча ногами на месте.

Ничего не изменилось. Я все так же вне закона, все так же не имею выходов на Президента, все так же не могу убедительно доказать наличие заговора. Впрочем, нет, вру, изменилось — в худшую сторону. Своими чрезмерно активными действиями я еще больше засветился перед заговорщиками, еще больше стал им неугоден. Теперь уж точно на оправдательный приговор мне рассчитывать не приходится. И все так же единственная моя надежда, единственная защита — Президент. Ну никуда мне от него не деться!"

"Получается, как ни крути, мне опять надо закатывать штанины, заворачивать рукава и выходить на старт уже однажды преодоленной дистанции. Бежать по истоптанному мною же пути. Бежать по нескончаемому кругу. Как цирковая лошадь на потребу скучающей публике.

А на ходу, чтобы скучно не было решать в принципе неразрешимую задачу — как доказать Первому, что его жизни угрожает опасность, если известно, что горячие заверения, ссылки на маму и прочих родственников, биение себя кулаком в грудь и разрывание надвое предметов верхнего и нижнего гардероба в качестве доказательств не принимаются. А других у меня нет.