Обет молчания

Это не моя и не ваша тайна. Это Государственная Тайна. Надеюсь, вы меня понимаете.

Статисты меня понимали. Подвизаясь на съемочных площадках в качестве актеров эпизодических ролей, они очень хорошо усвоили законы приключенческого кино-жанра, в строгом соответствии с которыми я разыгрывал Посвящение. Другого разговора от таинственно-могущественной Безопасности они и не ждали.

Я добавил еще патриотизма, еще лести, еще денег.

И еще я добавил страха. Без страха никак нельзя. Страх тот цемент, который скрепляет воедино все прочие предпосылки абсолютного подчинения.

Ночью один из статистов попытался сбежать. Он сделал то, что должен был сделать. Для того я и брал его в эту компанию, чтобы он попытался решить свои проблемы бегством. В этом было его единственное предназначение. Я достаточно много общался с людьми, чтобы с большой вероятностью предполагать, кто и как поведет себя в той или иной ситуации. А ух предпосылки бегства создать было нетрудно.

Беглеца поймали уже через десяток минут. Поймали и примерно наказали. Так, что он с трудом стоял на ногах.

— Хочу, чтобы вы наконец поняли: мы играем не в казаки-разбойники. Стихийное расторжение нашего обоюдного контракта исключено. Дело идет о безопасности Государства. Ради безопасности Государства мы готовы пожертвовать одним ее гражданином. Этот, — кивнул я на неудавшегося беглеца, — уже не получит ничего из обещанного, но не получит и свободы, которую он пытался таким глупым образом добыть. Теперь у нас нет другого выхода, как изолировать его на неопределенное время от общества. И есть моральное и законное право сделать это. Если кто-то хочет повторить его путь, пусть сделает это не таким травмоопасным способом. Сообщаю, что охране базы отдан приказ останавливать всякого приблизившегося к периметру запретной зоны человека любым способом, вплоть до вооруженного.

Глупые попытки больше не повторялись. У статистов на это просто не было времени. Каждоминутно и беспрестанно они учились ходить, сидеть, двигаться и действовать как их прототипы. Им даже понравилась эта игра, Наверное, впервые в жизни они чувствовали себя суперменами. Наверное, впервые они приблизились в ощущениях к киногероям своих любимых боевиков. Я не мешая этим их ощущениям. Я всячески поддерживал их. Игра в избранность — это рычаг не менее сильный, чем страх.

Последним, завершающим штрихом был грим. Через неделю, отсматривая снятый с десяти-, пятнадцати- и тридцатиметровым удалением видеоматериал, я не всегда мог отличить, кого я наблюдаю — реальных персонажей или их двойников. Люди и техника были подготовлены. Дело оставалось за Президентом. И еще за взрывом.

Я выехал на место будущего покушения.