Обет молчания

Мои московские союзники молчали. Других каналов связи с ними, кроме проваленного контактного телефона, я не знал. Близких друзей, способных не задумываясь броситься за меня в драку, я не имел. У конторских в принципе не бывает друзей, потому что любой друг, узнавший хоть на полслова больше положенного, автоматически зачислялся в стан врага и подлежал… несчастному случаю. Волей-неволей приходилось искать случайных союзников.

Офицера я «поймал» на рыбалке.

— Как клев?

— Так себе.

— А если я устроюсь рядом с вами?

— Валяйте, я реку не откупал.

Полчаса мы честно кидали крючки в воду, пока я не убедился, что мой сосед чист.

— У вас лишнего лоплавочка не отыщется? — спросил я.

Офицер молча раскрыл коробочку с рыболовными принадлежностями. Я подошел и стал копаться в крючках, грузилах, поплавках, а затем, так ничего и не взяв, захлопнул коробку.

— Вообще-то я к вам не как к рыбаку, а как к работнику Безопасности. Офицер напрягся.

— Если у вас дело, то придите завтра ко мне на службу.

— У меня дело, но на службу я к вам не приду.

— В таком случае ничем не могу вам помочь.

— Дело идет о покушении на жизнь Президента. Если вы меня сегодня не выслушаете, завтра страна лишится главы государства, а вы погон, зарплаты и спокойной старости.

— Подобные вопросы выше моей компетенции. Вам необходимо обратиться к моему начальству.

— Я не уверен, что ваше начальство не участвует в заговоре.

Офицер молчал, глядя на поплавок, который нещадно теребила обгладывающая червя рыба.

— И все же я не могу вам помочь.

— Но выслушать вы меня можете, учитывая, что в вашу организацию я все равно не приду? Если вы боитесь наказания за инициативу, укажете в рапорте, что в других обстоятельствах неизвестный дать информацию отказался. Что единственной возможностью выслушать его было принять его условия. Поймите, я имею основания говорить то, что говорю.

Офицер давно уже оценил обстоятельства, при которых случилась наша встреча, мою выходящую за рамки просто сплетен информированность, мой безупречно наложенный и до неузнаваемости изменивший внешний облик грим.

— Кто вы?

— Скажем, так — коллега по ведомству.

— Хорошо, я готов вас выслушать. Только позвольте мне переодеться.

Я отрицательно покачал головой. Откуда я знаю, что у него в машине. Может, пистолет-пулемет, может, диктофон или переносная радиостанция.

— Давайте говорить здесь. И давайте рыбачить. Кстати, у вас клюет.

Офицер поднял удочку, снял с крючка крупного ерша, машинально бросил его в садок.

— Беседа, конечно, будет записываться?

— Нет, но, если вы мне не верите, можете молчать. Я готов общаться в режиме монолога. На мои вопросы отвечайте кивками головы. Договорились? Офицер утвердительно опустил подбородок.