Обет молчания

И что основная работа, основной риск только впереди.

Я снова не знал, что делать дальше."

"Проникнуть ползком на брюхе на тренировочную базу? Допустим, мне это даже удастся: я не подорвусь на сигнальной мине, не залечу под луч лазерного сторожа, не разбужу шумовой датчик и т. п. И что дальше? Как я умудрюсь просочиться в закрытые, с индивидуальным допуском помещения, где скорее всего и проводятся основные тренировки исполнителей? Прикинусь старушкой-уборщицей или половой тряпкой на лентяйке, которой она возит по полу?

Может, подорвать весь этот лагерь к чертовой матери вместе со всеми его «ЗИЛами», инструкторами и боевиками. Сровнять с землей — и дело с концом. И овцы, в смысле президенты, целы, и волки мертвы.

Хотя вряд ли. При таких масштабах заговора этот лагерь, я уверен, не последний. Наверняка где-нибудь в далекой провинциальной глуши законсервированы еще одна, две или три тренировочные базы с полным комплектом инструкторов, исполнителей и охраны. Ну, рванет этот лагерек? Так еще пыль не успеет осесть, как эстафетную палочку подготовки покушения примет лагерь-дубль, о котором, в отличие от этого, я ни сном ни духом не ведаю! Настороженные заговорщики вычислят и нейтрализуют меня много раньше, чем я успею подобраться к следующему объекту ближе чем на три пушечных выстрела. Нет, похоже, мне этот лагерек надо не рвать, а оберегать, холить и лелеять как последнюю возможность удерживать руку на пульсе событий.

Да, но так я могу оставаться в курсе событий до самого мгновения покушения и даже поприсутствовать на нем в качестве стороннего наблюдателя. Конечно, лестно получить контрамарку на подобное, даваемое один-единственный раз, представление, но как же в таком случае быть с приказом?

Нет, где-то, в какой-то момент я должен вклиниться в плавно текущий ход преступного лицедейства. Все-таки я не зевака-зритель. И мне в этой пьеске назначена вполне определенная роль. В зрительном зале мне не отсидеться.

Так когда же мне вступать в игру? Когда подавать свою реплику?

Подумаем еще раз. На территорию базы я проникнуть не могу. Взорвать лагерь не могу. Обратиться за помощью к властям не могу — пробовал уже, спасибо, хватит. Остается конторский телефон. Его мне дали на самый крайний случай, будем считать, что этот случай наступил.

Соблюдая правила конспирации, я перелетел в дальнюю, никак не завязанную в деле область и со случайного междугородного телефона-автомата набрал искомый номер.

Гудок, гудок, гудок… Четыре секунды — отбой. Выдержка полминуты. Повтор набора.

Гудок, гудок, гудок… Одиннадцать секунд ожидания. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Голос:

— Вас слушают.

Отбой. То есть полный отбой! Четырнадцатисекундная выдержка обозначала провал контакта.