Обет молчания

Я знал о готовящемся покушении, я нашел место подготовки боевиков, я рассмотрел через фото— и видеообъективы лица потенциальных (кто конкретно будет стрелять или бросать бомбу, уверен, до последнего мгновения не дано было знать и им самим) исполнителей. Но я не знал где состоится это покушение. Я не знал тех самых городов и улиц, кроме одной, расположенной в подведомственном мне регионе. И, значит, я не мог помешать преступникам.

Конечно, можно было дождаться отъезда боевиков и, проследив их путь, установить истину. Но, боюсь, тогда будет поздно. Вряд ли исполнителей будут лишний раз светить, прогуливая в местах будущего преступления. Скорее всего в какой-то момент, заранее не предупреждая и не настраивая, их посадят в закрытую машину, потом в самолет, потом снова в машину, дверцы которой откроются вблизи места Акции. Дело идет не о покушении наемного убийцы-одиночки, где преступнику необходимо лично, и не раз и не два, осмотреть место действия а в хорошо спланированном заговоре. Уверен, даже приблизительно не предполагая, где ему предстоит использовать свое умение, исполнитель тем не менее знает топографию местности лучше любого местного старожила. До миллиметров знает! Потому что до него и для него полсотни человек обходили, обмерили и обнюхали каждый клочок прилегающей территории. Потому что много часов подряд он провел, наблюдая на экране телевизора пейзаж неизвестного города и стократно «обходил» выполненный на планшете в масштабе один к ста его точный топографический макет. Он точно знает, сколько шагов отделяет его от предназначенного к бегству поворота улицы, подворотни или проходного двора и что он увидит в каждое следующее мгновение. А больше ему, знать и не надо. Уже на третьем десятке метров его встретят, направят, прикроют. А потом скорее всего уберут как опасного свидетеля. И это единственное, о чем он не знает.

Нет, перехватывать исполнителей в дороге я не смогу. Что толку, что я узнаю о механизме покушения за час до покушения? Это если еще узнаю. Максимум, что я смогу сделать, — это попытаться уничтожить покушающегося. Хотя вряд ли и это удастся, ведь до начала Акции его охраняют как зеницу ока. На него завязана вся подготавливаемая в течение многих месяцев операция.

Только зная заранее о месте и форме покушения, я могу предпринять что-либо действенное.

Отсюда следуют старые и безнадежные вопросы — где, когда и каким образом? Тупик.

Я снова и снова изобретал способы дознаться до правды. Я мысленно крал и допрашивал исполнителей, внедрялся в лагерь боевиков под видом претендента на роль убийцы и т. п. Все напрасно. Меня раскрывали, ловили и приканчивали раньше, чем я успевал узнать хоть что-нибудь. Оборона противника казалась неприступной. Между тем решение было на виду.