Обет молчания

Мы обо всем позаботимся. Возможные издержки мы компенсируем. Вы, я слышал, ждете очередь на квартиру?

— Да, — выдавил из себя кандидат в спецагенты.

— Вам ее не надо ждать — вы ее получите. В этом кейсе причитающиеся вам за сотрудничество деньги. (Почти весь резидентский резерв.) Их хватит на двухкомнатную квартиру. По завершении операции вы получите дополнительно ровно такую же сумму еще на две комнаты. Берите. — Я сунул кейс в руки рабочего. — Я приду через час, и вы скажете мне ваше решение. В любом случае вы имеете право потратить десятую часть находящихся здесь денег.

Это очень важно — сразу дать деньги и разрешить их тратить. Нельзя покупать человека теоретически. Заграничные фразы — «Мы положим на счет в банке причитающуюся вам сумму» — у нас не проходят. Нашему человеку надо увидеть деньги живьем, пощупать, понюхать, похрустеть, прикинуть, на что бы их можно было потратить. И обязательно пересчитать, разглаживая и складывая в ровные стопочки. Потом, когда эти деньги перечтены, переведены мысленно в жилые метры и гекалитры спиртного, расстаться с ними почти невозможно. Вот так взять и отдать заветный чемоданчик?! Счастье свое, везение? Ей-Богу, легче жизни лишиться! Нашему человеку гораздо легче расстаться с самой крупной, но неосязаемой суммой, чем с самой маленькой, но удерживаемой в руках.

Через час рабочий пришел с пустым чемоданом.

— Я согласен, — сказал, словно с обрыва в холодную воду прыгнул, он. — Только можно задать один вопрос? Я кивнул.

— Почему выбрали именно меня?

— Из-за личностных характеристик.

Не мог же я ему объяснить, что исключительно только из-за овала лица, разреза и цвета глаз, формы носа, комплекции и группы крови, идеально совпадающих с моими.

Когда рабочий понял, что от него требуется, — отступать было поздно. Да, честно говоря, я бы и не отпустил его. Времени искать другого кандидата у меня уже не было.

Позволив ему для храбрости и на посошок стакан водки, я отвел новоиспеченного агента в заранее облюбованный подвал, сделал укол одноразовым шприцем-тюбиком в руку и, развернув бессознательное тело под нужным углом, вытащил подобранный несколько часов назад пистолет убийцы. Я выстрелил ему в голову, практически снеся нижнюю, совершенно не похожую на меня часть челюсти. Глядя на разбитое, окровавленное лицо, я словно в зеркало заглянул. Всего один кусок потребовалось отсечь от глыбы исходного материала, чтобы копия абсолютно совпала с оригиналом. Правда, мой новый знакомый — не бездушный кусок гранита, но и я не скульптор. Я — загнанный в угол Резидент, которому любой ценой надо оторваться от дышащей в затылок погони, любой ценой выиграть время."

"Кровавую рану на лице двойника я залепил его же разорванной рубахой, пистолет сунул за пояс брюк.