Обет молчания

Свидетели, знающие о заговоре, на этом свете не заживаются. В ответ на его благодеяние я выказал черную неблагодарность и редкую тупость, пытаясь самыми изощренными способами протиснуться головой в петлю, которую он от меня всеми силами отводил. Плевал в колодец, который дарил меня спасительной влагой. Стыдно.

Хотя, наверное, не все так просто. При утечке информации заговорщикам пришлось бы нейтрализовать не только меня, подателя опасного рапорта, но и всех, успевших ознакомиться с ним. В первую очередь Куратора. Нет, не одну только мою жизнь он спасал.

Теперь последние события — гибель моего непосредственного начальника. Тут особых загадок нет. Куратор узнал о заговоре, заговорщики каким-то образом узнали о том, что выведал Куратор, — в наказание немедленная смерть…

Все это, к моему великому сожалению, очень похоже на правду. К моему, потому что теперь заговорщики неизбежно начнут чистку кураторского окружения, то есть всех тех людей, которым он мог передать информацию о заговоре, и рано или поздно выйдут на мою, во всех отношениях подозрительную личность. Слабоаргументированный вызов Резидента в центр, причем именно к тому человеку, который установлен как источник утечки информации, да еще из того региона, который задействован в заговоре, — одного этого вполне достаточно для пристального ко мне внимания. А потом на меня как на опасность первого плана укажут расколовшиеся конторские соучастники Куратора либо моя недавняя, подозрительная для глаза специалиста возня в регионе. Отсюда, как ни крути, следующий несчастный случай — мой. Не хочется падать под колеса метрополитеновского локомотива или движущегося с большой скоростью грузовика, а придется."

"Единственная, хотя и призрачная возможность спастись — как можно быстрее оказаться в своем регионе, где сделать вид, что ничего не произошло. Дома, так говорится, и стены помотают…

Насчет стен, как показал уже следующий день, я сильно ошибся.

Как наиболее безопасный в таких случаях вид транспорта я избрал авиационный. За те три часа, что самолет находится в полете, вряд ли можно успеть предпринять что-то существенное. Человека убить — не сигарету выкупить, тут без подготовки не обойтись. А пока готовятся они, буду готовиться и я. Фактор времени — величина равновесная. Насколько они будут догонять, настолько же я буду убегать. А пока мы так бегаем — либо ишак сдохнет, либо халиф преставится. Другого выхода, как в убегалки-догонялки играть, у меня все равно нет.

Приземления в «своом» аэропорту я ждал, как солдат срочной службы дембеля. Чуть дырку в фюзеляже не извертел. Мне бы только до дому добраться, мне бы только кое-какими вещичками разжиться, а там лови ветер в поле.

В такси я, следуя многолетним конспиративным привычкам, не сел.