Обет молчания

— Но мы бы могли их дождаться.

— В узкие двери всей толпой не ломятся. Застрять можно.

Кажется, Шефа уже начала раздражать глупость моего напарника.

— Но это значит, это значит, что они погибнут?

— Да! — жестко сказал Шеф. — Они погибнут. Наверняка погибнут. Хотя лично для себя могут считать по-другому. У них нет шанса выиграть серьезный бой. И уцелеть в том бою. Но именно за это, за возможность ценой их жизни сохранить ваши головы и заключенную в этих головах информацию им платят деньги Очень большие деньги. Это их работа. Если хотите — призвание.

У Александра Анатольевича заиграли на щеках желваки. Кажется, он посчитал подобный, по-английски, за счет чужой смерти, уход не вполне джентльменским.

Наивный идеалист. А если бы он узнал всю правду, о которой догадываюсь я? Если бы он узнал, что наши охранники рассчитаны лишь на десять минут боя и дальше должны или вырваться из окружения, из которого вырваться немыслимо, или умереть? Добровольно. Чтобы ни в коем случае не попасть в руки противника живыми. Что бы тогда сказал и подумал о нас мой напарник?"

"Посчитал бы жестокими? Наверное. И ошибся бы! Потому что на этот раз Шеф проявил удивительную по отношению к охранникам мягкость. Граничащую с безответственностью. В реальных боевых условиях, в которых живет и трудится Контора, закрытая нами последняя выводящая из тоннеля на улицу дверь скорее всего запустила бы механизм самоликвидации. Автоматически запустила. И спустя минуту или две весь объект, со всей ведущей героическую оборону охраной и всеми оставшимися и тем опасными уликами взлетел бы на воздух. И самое интересное, что охранники, если это работники Конторы, об этом знают. И это принимают. Потому что так их учили и воспитывали. И потому что это, с точки зрения сохранения всей Конторы, а не отдельных ее составляющих, наиболее рациональный и беспроигрышный путь.

— Тогда у меня тоже вопрос, — поднял руку я не для того, чтобы услышать ответ, я его и так знал, а для того, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Число людей, вхожих в вагончик?

И я услышал ответ. Совсем не тот, который знал.

— Трое.

— Почему трое? Лично я насчитал четверых.

— Нет. Трое. Я, вы и программист.

— А-а?..

— А Петр Савельевич в это число не входит. Он даже не знает, где вы находитесь.

— Но почему? Ведь работа выполняется по его заказу.

— Потому что береженого — Бог бережет. А всех остальных только случай.

Глава 39

Из шифрограммы министерства иностранных дел США в посольство США.

ВЫДЕРЖКИ

Гриф: секретно.

Гриф: для высших руководителей.