Обет молчания

— Ты, конечно, хочешь знать фамилии? — наконец спросил он.

— Конечно, — честно ответил я. Еще бы я не хотел их знать! Да хотя бы из инстинкта самосохранения. — Ты уверен, что справишься?

— У меня есть другой выход?

— Наверное, нет. — Резидент опять задумался.

— Кстати, это и в твоих интересах, — попытался я перевесить чашу весов на свою сторону.

— У меня на этом свете интересов не осталось, — резко ответил Резидент.

Нет, торговлей здесь ничего не добьешься. Не тот случай! Ему совершенно неинтересен мой товар. Если он что-нибудь и приобретет, то только из чувства жалости к продавцу. Я опять, в который уже раз за день, попадаю в положение просящего и получающего милостыню побирушки. Неужели я стал выглядеть таким убогим, что кому-то хочется подавать мне на жизнь?

— Хорошо, я дам тебе фамилии, — решил Резидент.

Я получил то, что желал, — фамилии и адреса людей, знавших о существовании Конторы, знавших о Резиденте и знавших обо мне. Этого было довольно для решения их судьбы в пользу обвинения. Прокурор требовал самых суровых мер, защита не нашла ни одного смягчающего вину обстоятельства, вышестоящие инстанции апелляции отклонили. Дело оставалось за мной.

Нет, я не жаждал мести. Я спасал свое дело, а возможно, и жизнь. Разглашение Тайны существования Конторы — событие экстраординарное. Но здесь, кроме утечки общей информации, просочились конкретные и оттого особо опасные детали. От целого можно, как от безумной легенды, откреститься. От конкретики, точнее, от носителей конкретики, возможно только избавиться. Физически. Если они останутся живы, Контора будет вынуждена избавиться от утративших инкогнито деталей.

То есть от Резидента и меня.

Надеяться на случай, на то, что вновь посвященные не проговорятся, было нельзя. Прибывшая дубль-ревизия начнет копать в окружении к тому времени уже недосягаемого Резидента, выявит всех его постоянных, случайных и даже единовременных знакомых. При малейшем подозрении проведет допросы с пристрастием. Вряд ли избалованные жизнью мафиозники смолчат. Выяснится, что несколько не имеющих отношения к Тайне человек знают в лицо Резидента и второго Резидента, временно исполнявшего в данных краях функции Контролера.

Обладающих опасной информацией, конечно, уберут. Но где гарантии, что они не рассказали об узнанном своим знакомым, а те в свою очередь своим? Местную резидентуру, конечно, свернут. Контору спешно расформируют, перетасуют и соберут вновь, но уже в другом месте и под другой вывеской. Меня, как засветившегося и, главное, знающего о причинах очередной реорганизации агента, отпустят на пенсию. Только вот заковырка — пенсии-то в Конторе нет! Потому что Конторы нет. Отсюда напрашиваются печальные выводы.