Обет молчания

Они были признательны, так как видели, как таких пленников ставят на колени и дырявят им головы из американских кольтов так, что никаким врачам черепушку обратно не собрать.

Старушка в парандже поклонилась и ушла.

Пленники остались.

Ну, и бог с ними…

* * *Воинскую часть обложили со всех сторон. На высотках залегли пулемётные расчёты, вдоль периметра густо расположились гранатомётчики. Подогнали два грузовичка, с них сдёрнули тенты, расчехлили крупнокалиберные счетверённые пулемёты, пули которых могли легко прошить стены казармы навылет. На подъездных дорогах установили мощные фугасы и поставили хорошо вооружённые засады, чтобы сдержать на час-два подход правительственных войск."

"Всё было готово. Ждали только приказа. Но его не было.

Командиры тревожно переглядывались, качали головами — что он медлит, пора!.. Ещё несколько часов и начнётся рассвет…

Но Галиб молчал. По жизни и по ситуации.

Пауза затягивалась. Галиб думал. И что-то такое надумал.

Он подозвал своего Помощника, что-то написал ему. Тот кивнул. Отошёл и распорядился.

— Пошлите парламентёров и предложите им сдаться.

Командиры замешкались. Дело было рискованное — при ведении переговоров с врагом исчезал фактор внезапности, а он первооснова успеха. Одно дело расстреливать и забрасывать гранатами безоружного, сонного, деморализованного противника и совсем другое воевать против окопавшегося, хорошо организованного и вооружённого подразделения. Вести переговоры — это значило подставлять свои головы под пули.

— Это приказ Галиба. Надеюсь, вы его услышали? — напомнил Помощник.

Приказ Галиба, конечно, услышали. Никто не хотел лишиться ушей. Возможно, вместе с головой.

В сторону части тронулся джип с болтающимися на зеркалах заднего вида белыми тряпками. Перед шлагбаумом джип остановили довольно грубо, уперев в окна стволы автоматов.

— Руки на затылок! Быстро! Кто такие?

— Парламентёры.

— Чего? Какие такие парламентёры? Документы!..

— Мы от Галиба.

— Какого к дьяволу… Кого? Галиба?!

Парламентёры указали кивком головы назад. Солдаты вгляделись во тьму. На высоком бархане стоял в полный рост, не скрываясь, человек в белом халате.

— Галиб! Галиб!

Автоматы дрогнули.

— Что хочет уважаемый Галиб?

— Поговорить с воинами. Пропустите нас в казарму.

— Но у нас начальство, нас под трибунал…

— Галиб не хочет убивать вас. Не хочет проливать кровь правоверных мусульман. Пропустите нас.

Галиб стоял на высоком бархане, как статуя, и ветер трепал полы его белой, в черноте ночи, одежды. Он был как бог. Он и был богом.

Солдаты молча расступились. Парламентёры беспрепятственно прошли в казарму.

— Подъем, — скомандовали они.

Солдаты зашевелились, приподняли с подушек головы.

— Мы от Галиба! — сразу сообщили парламентёры.