Обет молчания

Разветвлённая подпольная сеть. Агитация, листовки, акции…

— Силёнок не хватит. Там полиция, спецслужбы, регулярная армия, наконец. Раздавят как клопов. Не сложится.

— А международная реакция? Всеобщий ай-яй-яй против геноцида своего народа. Ноты, протесты, громкие заявления в печати и тайные предупреждения в дипломатических кулуарах с напоминаем о печальной судьбе недавних соседей-диктаторов. Тут кто угодно дрогнет… Так что, не всё так однозначно. Партизаны будут постреливать, а армия находиться на коротком поводке и не гавкать. Плюс раскачка страны изнутри.

— Оппозиция? Откуда ей взяться? Там твёрдая рука."

"— Недовольные всегда найдутся, и если их слегка прикормить… А их прикормят. Вернее, закормят! И ещё наш Галиб в рукаве, как пятый туз в колоде.

— Ты серьёзно?

— Пятнадцать тысяч активных штыков хорошо вымуштрованных и вооружённых! Между прочим, нами вымуштрованных! Если их бросить в бой, то они могут стать основой армии сопротивления. На профессиональный костяк нарастят пушечное мясо из молодёжи, рядовых боевиков продвинут в командиры — вот тебе и полноценная армия. Было пятнадцать тысяч бойцов, станет пятьдесят или сто. И при этом за руку наших друзей не поймать, они в стороне останутся. С чистыми ладошками. Народ поднял освободительное движение. Галиб, как вольный казак, поддержал своих кровных братьев. Подкинул им ресурсы…

— Каких кровных?! У них разная кровь!

— За доллары станет одинаковой. Хоть даже одной группы. Все они на одно лицо, говорят на похожих диалектах. Даже если их поймать, скажут: приехали к родственникам по хозяйству помочь. А пулемёт в кустах нашли. Нажмут скопом, одержат несколько быстрых побед. Вышвырнут старую администрацию, назначат свою. Обзовут всё это революцией. Или национально-освободительным движением. Не суть важно. И вот тебе ни сном ни духом образовалась на карте новая страна. Политический плацдарм для последующего захвата новых территорий.

— Гладко рисуешь.

— И в центре всего этого хоровода крутится Галиб — как главный толкатель и движитель войны. Он здесь единственный кто располагает армией, а не бандитским сбродом. Где им ещё такие силы раздобыть? Но дело не только в этом. Тут ещё один интерес имеется. За Галибом пойдут как за знаменем, потому что его Аллах любит. А они любят тех, кого любит Аллах. Такая у них здесь образовалась всеобщая любовь. Он будет не просто наёмником, он станет борцом за идею.

— Прямо не Галиб, а Че Гевара.

— Так и есть. Только местной выпечки. Герой, а теперь ещё и мученик за их святое дело. Только вместо коммунизма — ислам. Вместо красных знамён — зелёные. Ни прибавить, ни убавить. Вот почему они в него вцепились. Чтобы чужими ручками политический жар загрести.

— Хорошо, что в него, а не в кого-нибудь другого.