Обет молчания

Он самый опасный, потому что самый сильный.

— Существуют ли для него какие-то политические противовесы?

— Немного, но есть. В большинстве своём это старые, заслуженные боевики, которые, опасаясь вступать с Галибом в конфликт, терпят его, тихо ненавидя и считая выскочкой. Но на открытое противостояние они не пойдут. Слишком силен его авторитет. И слишком он крут и скор на расправу.

— А кто пойдёт?

— Возможно, Джандаль.

— Кто это?

— Боевик. Из молодых, да ранних. Провёл несколько знаковых акций. Опасен. Тщеславен. Смел. Прямой конкурент Галибу. Они могут сцепиться.

— Прошу проработать данные фигуры и дать мне информацию по ним не позже… Спасибо всем…"

"Хотя за что спасибо? За то, что всякий прохожий в том Регионе знает и рассказать может? В любой лавке про это судачат. За что «спасибо», многомиллиардные бюджеты и звания с лампасами?

Не понять… Потому что, хоть ведомств и семь, а дитя у них всё равно без глазу.

Про… глядели «няньки» то дитё!..

* * *— Я так больше не могу! — сказал Галиб.

Своим голосом… И шмыгнул носом. И чуть не заплакал горючими слезами.

— Послушайте! Прекратите ныть! Каждый раз одно и то же — слюни, сопли и вопли! Вы же лидер. Воин Аллаха! Террорист номер один! Возьмите себя в руки!

— Я не могу. Я устал! Вы обещали, что отпустите меня.

— Раз обещал — отпущу. Позже.

— Когда?

— Скоро.

— А скоро это когда?

— Когда придёт время.

— А когда оно придёт? Поймите, я выдохся… Я уверен, что против меня замышляется заговор.

— Кто замышляет?

— Все! Все вокруг! До одного! Меня все не любят…

— Зато боятся.

— Да, боятся! И поэтому убьют. Я не сплю ночами. Я никому не верю. Я вздрагиваю от каждого шороха. Зачем мне всё это?

— Затем, что мы заключили контракт, по которому вы получаете деньги. И немаленькие.

— Зачем мне деньги, если меня убьют?

— У вас надёжная охрана.

— Которая первая перережет мне глотку?!

— Хорошо, давайте мы охрану заменим. Вы замените.

— На кого? На тех, которые могут оказаться ещё хуже? Ещё опаснее? Отпустите меня…

— Ну, хорошо. Потерпите ещё месяц, и мы что-нибудь придумаем.

— Точно?

— Точно… Придумаем.

* * *Этот разговор был в узком кругу. С глазу на глаз. В полголоса. С «распущенными галстуками». Между «Хозяином» одной шестой суши. И Охранником, который ближе всего стоял к телу. Тому, которое охранял.

— Что у нас нового по нашему общему знакомому?

— Ничего. Он не даёт о себе информации.

— А если по событиям?

Если по событиям, по эху, то он не сидит сложа руки. Это точно. Там, где он работает, продолжается отстрел известных боевиков неизвестными снайперами. Взрываются схроны. Перехватываются караваны с оружием. Потому что меньше стали стрелять, меньше взрывать, меньше наезжать грузовиками на мирных жителей тихих европейских государств.