Обет молчания

Потому что должно быть что-то… ради чего.

– Чтобы ей тысячу лет стоять!

Выпили. Занюхали. Закусили. Пьяные мужики. Что с них взять? Просто пьяные, российские мужики, которые позволили себе немного расслабиться.

В наглухо запечатанной комнате.

В хрен знает какой стране.

На самом ее краешке.

Где ни одной живой души.

Только они.

И бутылка водки на столе.

Уже пустая…

Победитель должен умереть

Эх, велика страна Рассея — от края край не увидать, птице за неделю не перелететь.

Велика, да бестолкова. Богатств не перечесть, хоть сто лет считай. Все есть — чего только душа не пожелает, а распорядиться тем богатством никак не выходит. С какой стороны не возьмись, одна похабень получается — как ране без портов ходили, так и нынче. Раньше все вместе непотребством отсвечивали, что не так обидно, а нынче всяк по отдельности срамотой мелькает.

«А чего бы вам рукава не засучить да не взяться, да не поднять, такие богатства имеючи, да не построить себе славную жизнь? — удивляются иноземцы разные. — Мы вот, ничего в земле своей не имея, работой одной хорошую жизнь себе добываем».

«Так то — вы, а то — мы! Ты хрен с оглоблей не ровняй! Тут чего не засучивай, один черт выйдет фигура без масла!» — сами про себя отвечаем мы.

Поганый у нас народишко. Работать не любит, всё норовит в теньке прилечь, да вздремнуть всласть, вместо того, чтобы тачку толкать.

Вороватый, опять же. Чего не положи, да отвернись на миг малый, и нету уже! Слямзили паразиты. Вот даже то, чего не надо тащат, даже то, что потом не продать, не подарить. Только если выбросить. А всё ж надо урвать у ближнего и к себе унести. Как с таким народом жить?

Опять же пьют. Много и чего не попадя. Такое пьют, что просвещённому европейцу в голову не придёт. Может, они тем самым раковины моют и засоры сортирные прочищают, а мы внутрь употребляем без закуси. Мрём от того тыщами, а всё ж таки пьём! Без всякого удержу и оглядки.

И всяк норовит другого с ног до головы обгадить словами непотребными, а то и по роже дать или зарезать в пьяном угаре. И все друг дружку за это не любят и себя, и страну свою хают распоследними базарными словами, и радуются, ежели где что заполыхает или повалится, и ждут потрясений и бед больших, аки счастья, и судачат о том взахлёб, ещё пуще жути нагоняя и находя в том какую-то свою радость. И пугают друг дружку: ужо хуже будет! Ох, будет, будет… Скоро-скоро! Как будто праздника ждут.

Такой народишко.

И правители ему под стать — из дерьма — дерьмо, а то и хуже! Ну, просто как на подбор. И воруют, и народец свой не уважают, а презирают всячески, бога не чтут, заповеди не соблюдают — прелюбодействуют, желают, воруют, мзду берут.

И народ им тем же отвечает.