Обет молчания

Заставят обхватить ствол, навалятся сверху, так, чтобы человек, сползая вниз, ногой ногу заклинил, руки под ремень запустят или свяжут — и вся недолга. Век будешь сидеть, не поднимешься. Не могут ноги из такого положения без помощи рук распрямиться, не могут тело поднять. И главное, чем больше так сидишь, тем больше они затекают. Самураи таким образом целые рощи обсаживали. Стволов не видно — одни фигуры солдат плененной стороны. Ни заборов не надо, ни колючей проволоки.

Правда, в моем случае есть один маленький изъян — присаживаюсь я сам, на плечи мне никто не давит. Можно попытаться приостановиться на половине, тогда остается возможность выдернуть ноги вбок.

— Ниже. Ниже давай! — командовал старик, зорко наблюдая за моими действиями.

— Не могу. Некуда, — отвечал я, изображая чуть не до кряхтения усердие.

— А ты постарайся, мил человек. Напрягись.

— Все, — категорически заявил я.

— Все? — не поверил дед.

— Да некуда дальше! Хочешь — проверь.

— Это ладно. Это проверим, — согласился дед. Но подходить ко мне не стал. Так проверил. Вскинул свой винтарь, да и ба-бах по стволу над самой моей головой. Пуля, сдирая волосы и кожу, влепилась в дерево. Даже не в миллиметре (не было того миллиметра) выше моей макушки! Я инстинктивно осел.

— А говорил некуда, — довольно сообщил дед и дослал в патронник новый патрон.

— Я все понял, дед. Все понял! — закричал я, пригибаясь под следующим выстрелом.

Трудно иметь дело с любителем. Ведь снесет башку ненароком!

— Вот теперь ладно, — заключил старик. Перейдя через ручей, обогнул березку и еще раз на всякий случай нажал мне на плечи сверху. Кисти моих рук он связал шнурком, выдернутым из ботинка убитого. — Я таким макаром япошек еще на Хасане на столбы рассаживал. Они и научили, — хвастался дед. — Ты пока посиди. А потом мы побалакаем.

Дед сходил за хворостом, развел костерок, вскипятил на нем воду в пол-литровой засаженной кружке и, заварив, стал гонять чаи, поглядывая на меня да подсушивая промоченные в ручье портянки.

— Ты чей будешь-то?

Подумал я соврать, рассказать очередную байку-легенду, да плюнул: с двойным дном дедок, не понравится ему выдуманная наспех история — останусь здесь до окончания века, пока меня либо подручные Резидента не обнаружат, либо муравьи заживо не съедят. Лучше ближе к правде.

Рассказал я деду всю свою историю, кроме, конечно, конторских тайн. А что поделать, если этот занюханный таежный охотник покрепче других спецов оказался. Такой все по глазам читает… через мушку прицела.

* * *С дедом мы поладили. Похоронив убитых — «не по-божески так-то зверью на растерзание оставлять», — мы ушли на его заимку. Трофейное оружие нес я, снаряжение и магазины — дед.