Обет молчания

Сверх нее мы вряд ли можем что-то предложить. Именно поэтому мы просим продолжить эту работу именно вас. Уверен в успехе. Если вам что-то потребуется, обращайтесь…

– Нет, спасибо. Мне ничего не нужно.

– Да? Ну что же… Тогда мне лишь остается пожелать вам удачи! Уверен, что мы еще встретимся и нам будет о чем поговорить. По итогам вашей работы…

Дверь… Коридоры… Референты… И ничего еще не кончено! Совсем ничего! Да что же такое: что всю жизнь в этом регионе болтаться? Похоже, что так…

Эпилог

– Почему он?

– Потому, что не ты! Потому что ты не справишься! И никто не справится. Он очень удачно вбросил камень. И еще вбросит. И пойдут колебания, которые мы будем отслеживать. И делать выводы. В первую очередь политические. Политические перспективы важнее сиюминутных войн, даже самых кровавых и самых победоносных. Мы качнем ситуацию, чтобы заметить реакции. Он качнет. У него это очень хорошо получается. Кто-то же должен свистеть в манок, выманивая на себя дичь. Крупную. Он будет дуть в манок, а мы смотреть и делать выводы. Возможно, его сожрут, даже наверняка сожрут. Но тот, кто станет его жрать, выйдет из джунглей. И вопрос не в террористах, они в этой игре не в счет, вопрос в политических тяжеловесах, которые скрываются в их тени. Вот их он и вытащит на свет божий. Он тот камертон, который заставит играть весь этот оркестр. Они – будут играть. А мы, надеюсь, заказывать музыку.

– Но почему именно он?

– Потому, что он ниоткуда! Он не от нас. Он не наш. Он ничей. Он вообще непонятно кто такой и с какого бока взялся. Фата-моргана. И нас никто не возьмет за задницу! Даже если возьмут его… Вот почему! У него развязаны руки, а значит, и у нас развязаны. Но он свои руки может испачкать по самые плечи, а наши останутся чистыми!

Пусть едет. Пусть нарывается. Пусть кидает камни… Потому что время собирать камни и время разбрасывать их. Ему – разбрасывать. Нам – собирать!

Пусть едет.

Лучше он, чем кто-нибудь другой!

Смерть оловянных солдатиков

Солнце встает над степью. Выкатывается багровым полукружьем. Высветило землю, песок, сухие кусты и тысячи тысяч всадников.

Сидят всадники на кургузых лошаденках, сидят, навалившись грудью на их гривы, – спят, не слезая с седел. Лица их страшны и невидимы из-под наростов грязи, носы разбиты и расплющены еще в младенчестве, чтобы ловчее было надевать боевой шлем, волосы спутаны как конские хвосты, одежда почти истлела на теле. Переступают кони, ищут сухими губами траву или кустик. Но нет ничего – вытоптано все копытами тысяч лошадей."

"Утро! Гортанные выкрики. Проснулась, зашевелилась орда. Тут же, не сходя с коня, справили нужду. Вытянули из-под седалищ куски сырого мяса, которые разбили, размягчили во время дневного перехода, сидя на них на скаку, разогрели собственным телом.