Обет молчания

Он, конечно, отпираться начнет, обижаться, за кинжал хвататься, кричать: «Замолчи, презренный, пока я тебе язык не отрезал!» Только чем дольше он будет кричать, тем больше будет подозрений. Он ведь долго в Германии был, а это уже вызывает подозрения и пересуды. Если, конечно, правильно информацию вбросить. А про того сказать, что он этого в грош не ставит. А этим про тех: что скоро их бизнес накроется, потому что они тем же самым займутся и уже деньги достали.

Мутить, мутить – как будто огромной палкой в чане с дерьмом ворошить, перемешивая его содержимое. Всех со всеми! Вдоль и поперек! Мешать, сливать, путать, стравливать, напраслину наводить – тут важна не убедительность, а масштабы. Кто-нибудь где-нибудь не выдержит, чего-нибудь в отместку учудит, ответку получит и сам на нее ответит. И пошло-поехало! Важно, чтобы сцепились именно те, кто должен, для чего вброс адресный должен быть! А адреса эти – известны.

Мирных граждан мы не трогаем и в помойных чанах не мешаем. Зацепляем иногда, но лишь случайно, лишь в качестве массовки в чужих интригах. За что им, конечно, перепадает. Но дерьмо мешают – брызги летят.

– А ты в курсе, что Мурза на твое место метит?

– Откуда знаешь?

– Сказали. Слух идет. Мурза обронил, что ты стар стал и с делом не справляешься, что убирать тебя надо, как состарившегося коня из-под седла.

– Так сказал? Шакал!

– И еще сказал, что не сегодня-завтра… Сам не слышал, но люди судачат. А люди просто так болтать не станут!"

"А ведь точно, на днях он так посмотрел и так сказал, как раньше не говорил. И не смотрел. И вообще каким-то слишком самоуверенным стал, перечит на каждом шагу… Ну, конечно! Тут ведь если начать подозревать, всякое слово перевернуться может. И каждый взгляд подозрительным стать. Главное, пищу для сомнений вовремя подкинуть! Так подкинем, не вопрос.

Сотни фактов и тысячи словечек в чужие нужные уши, как яд, вольем. Оно, конечно, слово не пуля, но вода тоже не отбойный молоток, а камень точит. Всё точит и точит. И получаются глубокие ущелья, перерубающие горные хребты! От обыкновенной водички…

Но это всё так – мелочи, хотя и очень разрушительные, выедающие изнутри. А вот если по-крупному…

Пора и по-крупному…

* * *– Вот его фото. Посмотри. Знаешь такого?

– Нет. Впервые вижу.

И не должен знать. Он ведь не из этого рода, не из этого города, не из этой страны. И сильно не любит тех, кто в этой стране и в этом городе. Но похож на них, потому что одной крови, одного цвета кожи, одного языка. Просто пути-дорожки их разошлись – его и его страны.

– Запомнил?

– Ну.

– Тогда встретишь его там, где я скажу. Ножом пырнешь, но не до смерти. Так, чтобы не сразу, чтобы потом умер. Нож в ране оставишь. Справишься?

Усмехнулся в ответ. Резать они тут все с детства мастаки.

– Пырнешь и скажешь: «За Захида».