Обет молчания

Ему мешал выпирающий из ящика крюк арматуры.

— Еще дальше.

Плавным рывком я оборвал последнюю сохранившуюся нить каната. Мои ноги были свободны. Секунду я помедлил, приготовляя мышцы к действию. Я сжимал себя, словно гигантскую пружину.

— Еще глубже. Еще. Сейчас помогу!..

Совершенно неожиданно для всех окружающих я, рывком распрямив ноги, мощнейшим ударом толкнул стоявшего на карачках боевика в торчащий зад. Он ничего не мог сделать. У него не было опоры, его руки были вытянуты вдоль палубы, его колени проскальзывали по гладкому металлу. Он упал вперед, и в голову ему с хрустом вошел арматурный крюк. Он так и остался стоять на коленях с руками, засунутыми под рундук.

Все вздрогнули. Все смотрели на дергающееся на пруте тело. Облик такой мгновенной и неестественной смерти был ужасен.

Именно на эту секунду я и рассчитывал. Именно эта секунда была мне нужна. Не оглядывая результаты своей работы — пусть другие, кому она назначена, любуются, — я прыжком со спины вперед встал на ноги, попутно сильным ударом головы в челюсть послав в нокаут еще одного стоящего на моей дороге боевика. Краем глаза я увидел, как напрягся, приготовился к обороне Резидент. Зря, его жизнь мне была не нужна. Мне была нужна моя смерть. Одним быстрым прыжком я достиг фальшборта, другим рыбкой перепрыгнул через него. Ледяная вода ударила в лицо, но это меня не волновало. Я не купаться собирался. Если я правильно рассчитал и верно сыграл свою роль, обозленные боевики за мной не прыгнут. Не захотят они бултыхаться в холодной воде, спасая такую первостатейную сволочь. Приказ Резидента нарушить рискнут, а не полезут. Достал я их!

Что и требовалось.

Я погружался все глубже, стараясь загребать связанными ногами под корпус судна, где найти меня было сложнее. И еще угасающим сознанием я очень сожалел, что не запущен мотор. Работающий винт, если под него удачно подста-виться, в мгновение ока изрубил бы меня в лапшу. На достаточной, как мне представилось, глубине я разом выдохнул, выдавил из себя весь воздух. Сотни пузырьков забурлили вокруг меня. Это уплывал мой последний вздох. Это, весело искрясь и переливаясь, уходила моя жизнь.

И еще в этот последний момент своего существования я успел удивиться, что этих пузырьков так много. На троих бы хватило!

Больше я ни о чем не думал. Я умер.

* * *Пришел я в себя в судовом медпункте.

— Как чувствует себя покойник? — спросил «доктор». Судя по внешнему виду, это был не архангел Гавриил. С такими рожами в раю не держат. Значит, умереть мне не удалось. Как же они умудрились меня спасти? По всем прикидкам, им не должно было хватить времени.

Растерянность, препирательство, поиск, подъем тела — минимум десять минут.

Зашел Резидент.

— Очухался? — спросил он.

Я отвернулся.