Обет молчания

Парадный вход…

Голоса… Скорее всего, полицейских, потому что должны они были перекрыть, заткнуть все входы и выходы, закрывая террористам пути отступления.

— А ну, стой!

Встали. Замерли.

И ему — замереть. Ведь он покойник — ничего не слышит, ничего не видит, ни на что не реагирует. Но должен быть готов вскочить, закричать, побежать… При малейшем…

— Вы кто такие?

— Эвакуация мертвых. Вот бумаги.

Что-то зашуршало.

— Можно идти? Нам еще назад…

— Не торопись, торопыга. Сейчас глянем.

— Вы что, всех смотреть будете?

— Тебя не спросили.

А сзади уже напирают, уже шумят, на носилках не только трупы, но и раненые, которые кричат, которые умирают.

— Давай вот этих.

Кто-то подошел, сдернул простыню.

Свет в закрытые глаза.

Нет, не боевик, не та внешность, не та одежда. Гражданский. Типичный заложник.

Накинули простыню обратно.

— Много там еще жмуров?

— Нет, почти всех вынесли.

— Ладно, проходи. Давай быстрей, не задерживай!

Подняли, понесли. Даже не смотрели, потому что суета, потому все туда-сюда… И сзади поток, который уперся, как в пробку. А этих целая колонна… Но с бумагами, и трупы не южных людей, наших…

А если закричать, вскочить?.. Могут отбрехаться, могут обрадоваться врачебной ошибке. А крики свалить на состояние шока, близкого к помешательству. Ну, или будет бой. Его положат первым, потом полицейских…

А если фугасы? Если фугасы, то погибнут не десятки, а сотни людей. И все остальные раненые, и военные, и журналисты.

Нет, лучше посмотреть, куда несут. Там всё будет ясно и встанет на свои места. Быстро они не уедут, слишком их много.

Один поворот, второй… Шум воды. Нева.

Пошли быстрее, но вдруг встали. Почему? Пришли?

Уронили носилки на землю. Бесцеремонно. Впрочем, почему бы и нет — ведь он покойник, ему не больно.

Ждут… Чего?

Кто-то подошел, приказал:

— Этого туда, в кучу.

Кто это? Не увидеть. Можно только услышать.

Опять подняли, понесли. Но недалеко. Вдруг без предупреждения наклонили носилки и уронили покойника прямо на землю. Нет, не на землю! На что-то более мягкое. Ё-моё! Это же труп. На трупы скинули. Всё правильно, он тоже труп.

Ни черта себе обращение с мертвецами! Но делать нечего — мертвяки в куче не ворочаются и местечко себе получше не ищут. Всё равно им, хоть на вилы брось. Придется потерпеть.

Приоткрыть слегка глаза. Ну, могут же у трупа самопроизвольно открываться глаза? Или нет?

Санитары бодро уходят, несут пустые носилки. За следующими «двухсотыми» пошли. Рядом еще какие-то тела. Что здесь не так?

Бросили труп? Ну да, бросили вповалку, чтобы потом вывезти разом на труповозке или грузовике. Не очень эстетично, очень неправильно, но не более чем. Кто же будет с трупами возиться!"

"Тащат еще носилки. Это другие санитары. Остановились, вывалили поклажу прямо на него. Здравствуй, приятель.