Обет молчания

Он должен сказать кодовую фразу в прямом эфире на Первом канале, через три дня во время своего интервью. Извините, я больше не могу говорить. Я тороплюсь.

— Какая фраза?

— Пусть будет «Это наш последний шанс».

— А если?..

— А если он не выйдет на связь, то пострадают ваши работники.

Главный невольно глянул на живот Зама, чуть пониже ремня. И тот смог оценить его взгляд и тут же вспомнил о лежащем в его кармане рапорте, который захотел переписать, чтобы вместо «отпуска без сохранения содержания» стало «прошу уволить по собственному желанию». Хорошо бы без отработки! Да хоть по статье! Главное, чтобы с завтрашнего дня…

* * *— Мне кажется, я не могу гарантировать вам личной безопасности, — сказал Главный Телохранитель Главному Телу страны. — Извините."

"— Ты что, серьезно? — не понял «Первый», не воспринял произнесенной главным охранником фразы.

— Совершенно!

— Это что? Из-за ушей?!

— Уже не только ушей.

— Тогда я что-то не понимаю!

«Хозяин» действительно не понимал, как какие-то урки с бритвой подорвали боеспособность элитной спецслужбы? Не ЦРУ, не ФБР с их миллиардными бюджетами, не международная наркомафия — какая-то банда мелких хулиганов. Как?!

— Я не могу обеспечить надлежащий уровень безопасности. Так как не могу в полной мере отвечать за своих бойцов.

— Почему?

— Потому, что они думают не о службе, а о своих яйцах. Об их сохранности! За последние дни мне на стол легли три десятка рапортов об отставке.

— Ну так уволь их к чертовой матери с волчьим билетом, чтобы другим неповадно было!

— Это не поможет.

— Тогда сам уйди! — зло сказал «Первый». — Раз не можешь справиться, освободи место для более удачливых.

— И это тоже не поможет, — спокойно ответил Главный Телохранитель.

«Первый» удивленно взглянул на него. Он удивился не фразе, а интонации, с которой она была произнесена.

— Если они резали этих бойцов, то станут резать и следующих. Они не остановятся и добьются своего. Смена караула ни к чему не приведет, кроме как к расползанию информации и через это к большей панике.

— Неужели нельзя защитить твоих бойцов от нападений?

— Я не могу поставить возле каждого телохранителя — телохранителя. А подле того еще одного. Это невозможно. Они нащупали в системе уязвимое место — охранников. Их много, и защитить каждого невозможно. Если бы вопрос шел об охране трех или десяти конкретных фигур — всё было бы просто. Но они не выбирают — они режут всех подряд. Мы ничего не можем сделать. Это хорошо спланированная психическая атака, которая возымела свое действие. Если бы они убивали — это было бы полбеды — мои бойцы готовы к самопожертвованию. Мы бы представили их посмертно к наградам, выдали семьям компенсации, предоставили льготы, купили новые квартиры. Но они не убивают, а режут.