Обет молчания

Ты ведь знаешь, как это у нас делается — взяли по пустяку, по пьянке и стали крутить, добиваясь признаний.

— Бедный ты мой! — всплеснула руками Анна Михайловна. — Тебя, наверное, били?

Он промолчал. Видно, ему не хотелось вспоминать о том, что он пережил. Тем более рассказывать. Чтобы не сбиться. И не сказать лишнего. Лучше уж ему оставаться молчуном.

— Ой, прости меня, дуру! Я ведь, грешным делом думала, что это она, разлучница, что баба!..

— Нет — не баба…

Не баба — мужик — офицер — полковник Городец!

— Ну все, все, пошли спать…

Но только что-то не спалось Николаю Петровичу — лежал он, обняв спящую Анну Михайловну, да все думал.

О чем?

О разном — о Германии, о полковнике Городце, о себе…

Почему ему разрешили вернуться назад, сюда? Почему не послали куда-нибудь в тридевятые края на Камчатку или Сахалин?.. Непонятно! Не должны были!.. Не по правилам это… Не по их правилам…

А ему вдруг сделали поблажку!..

Как все это понять? Или не понимать — даже не пытаться? Потому что все равно — не понять!.. А просто жить до следующего в местной газете объявления. Жить и ни о чем не думать, как живут миллионы сограждан.

Счастливо живут, хоть о том не догадываются.

Жить и надеяться, что его оставили в покое, что о нем забыли!

Просто жить!

В полное свое удовольствие.

Радуясь каждому новому дню.

А там…

А там — будь что будет!.. Потому что то, что он прожил — у него уже не отнять. Никому!..

Тень невидимки

Часть первая

Утро. Квартира. Обычная трехкомнатная. Типовая «хрущевка» с видом на соседнюю пятиэтажку, за ней были точно такие же «хрущевки». И еще «брежневки». Типичный спальный район одного из областных центров, не процветающего, но и не дотационного. Средненького.

В квартире стояла обычная, купленная в кредит мебель из ДСП — шкафы из ДСП, кровать из ДСП. На кровати лежал с прикрытыми глазами мужик в семейных трусах. В лицо ему бил яркий луч солнца. На улице была весна.

Он лежал один, жена находилась на кухне. Там что-то скворчало, звякало и пахло жареным луком.

— Ты долго еще будешь валяться?! — крикнула из кухни жена.

Мужик промолчал. Ему не хотелось вставать и не хотелось отвечать.

— Ты чего молчишь? Ты что, умер? Наконец-то…

Мужик поморщился. В спальню сунулась обернутая в бигуди голова.

— Ну, ты чего не встаешь-то?

— Так воскресенье же.

— Ну и чего?

— Ничего.

Утро было замечательное и ругаться всерьез было лень.

— Ты завтракать будешь?

— А чего там?

— Всё то же самое.

Значит, пирожки с луком и яйцами. Мужик встал, шаркая тапками и вздыхая, побрел в туалет.

— Ты так и будешь в трусах по дому ходить?! — возмутилась жена.

— А что?

— Ничего.