Обет молчания

Он сам проверил их в деле и повязал кровью, оплатив ликвидацию какой-то случайной, по которой давно могила плакала, мелкоуголовной банды. С той бандой они справились лихо, ту банду они искрошили в лапшу, не спрашивая, за что и почему, спрашивая только — за сколько?

Он все это видел сам, сидя вблизи места расправы, в машине. Они не боялись убивать, они очень спокойно жали на спусковые крючки автоматов, расстреливая в упор выходящих из загородного ресторана братков. Они были опытными бойцами, они не должны были подвести…

Но им предстояло действовать там, снаружи, а он был здесь, внутри, в подвале, в каменном мешке с бронированными дверями, один, голый, со связанными руками и ногами против троих вооруженных врагов! И дело его было кислое, потому что, как только они сообразят, что на улице происходит что-то не то, они его пристрелят!

И что он, при таком далеко не самом удачном раскладе, может сделать?

Раньше мог — больше. Потому что, зная, что его ждет, заранее приготовился, вшив в пояс брюк с двух сторон, спереди и сзади, чтобы можно было достать из любого положения, отмычки и небольшие, но которыми, умея пользоваться, можно даже убить, самодельные заточки. Если бы ему заломили руки назад, он бы вскрыл заначку на спине. Если бы руки были спереди — на животе. Но они его раздели, лишив «ключей» и оружия, оставив голым в прямом и переносном смысле этого слова.

Что же предпринять?..

Давать отбой?

Поздно давать! Да и бессмысленно. Он может затянуть беседу с главарем еще на десять, пусть пятнадцать минут, но потом истощится, начнет повторяться, путаться, они поймут, что он их дурит, и прикончат его.

Нет, отступать — поздно! Теперь следует идти только вперед — напролом!

Он быстро прикинул свои возможности: главарь — вот он, рядом, напротив, через стол. Его бойцы стоят сзади, справа и слева, отступив на пару шагов. Но эти два шага они, при необходимости, преодолеют в секунду и обрушатся на связанного, голого пленника, благо он им ответить не сможет.

Н-да…

Резидент незаметно подвигал руками и ногами.

Крепко его связали, профессионально! Правда, наручники дают некоторую свободу движений.

Итак, еще раз: ближе всех, сидящий по ту сторону стола. Главарь, он — самый опасный, потому что здесь главный. Он будет решать, убивать пленника или нет. Приказ на ликвидацию может поступить только от него. Бойцы самодеятельностью заниматься не станут, и, значит, стрельбы на поражение ожидать не приходится. По крайней мере сразу не приходится, до приказа! Вначале они попытаются усмирить его кулаками.

Значит, несколько мгновений у него есть.

Но всего лишь несколько!

Как же сделать так, чтобы выключить Главаря из действия хотя бы на несколько секунд, хотя бы на одну секунду, чтобы он не успел отдать приказ на ликвидацию.