Обет молчания

Которые прикрутил к столешне.

У Резидента по спине, по хребту пробежала холодная дрожь. Ну вот и пошутили. И дошутились… Впрочем, этот эпизод допроса был неизбежен и запрограммирован с самого начала. Могли быть только варианты, могли быть не тиски, а, к примеру, плоскогубцы или молоток с гвоздями. И даже если бы он сказал все, что знает, ему бы все равно, на всякий случай, прищемили пальцы.

Кажется, сейчас ему понадобятся вся его выдержка и весь опыт.

Резидента волоком подтащили к столу, перестегнули браслеты, припечатав руки к столешне.

— Ну что? — посмотрел на него командир. — Ты говоришь — Махмудович?

— Да, — выдавил из себя враз побелевший пленник.

— Ну как хочешь…

Командир выдернул из сжатого кулака один палец, мизинец, выпрямил и сунул в тиски.

Раз начинают с мизинца, значит, будут крошить все по очереди, понял Резидент.

Придерживая палец и быстро прокручивая винт, главарь выбрал пустоту. Половинки тисков сошлись на пальце и сдавили его с двух сторон.

— Махмудович? — вновь изображая дружелюбие, спросил командир.

Резидент молча кивнул.

Тот сделал пол-оборота.

Металл вдавился в кожу. Пока не сильно, пока — терпимо.

Командир взглянул пленнику в глаза. Очень внимательно. Судя по всему, ему было интересно наблюдать чужую реакцию на боль.

Пленник молчал.

Он вновь прокрутил винт. На этот раз с некоторым усилием.

Пленник дернулся и замычал.

— Как звали твоего отца? — вновь спросил главарь.

Специально задавал простой, из-за которого не имело смысл страдать, вопрос.

— Махмудович, — выдавил из себя Резидент. Сжатый палец покраснел и надулся, набухая кровью.

— Нет?..

Главарь нажал на винт. Из-под ногтя, из-под лопнувшей кожи, брызнула в сторону тонкая струйка крови.

Рядом кто-то охнул и грузно осел на пол. Кажется, это был «рабочий».

— А-а! — истошно завопил Резидент. Потому что в этом образе имел право орать. Потому что было больно, а когда орешь — легче! — А-а-а!..

Главарь с любопытством смотрел на смятый тисками, брызжущий кровью палец и на корчившегося от боли пленника.

— Ну?! — нетерпеливо поторопил он.

Резидент кричал!..

— Ну-у! Говори!

Вновь потянул рычаг винта вниз. Медленно, медленно, преодолевая сопротивление плоти, сжимались тиски, сминая кожу и мышцы. От давления с боков задрался и стал отходить от мяса ноготь.

— М-м-м!..

Терпеть эту адскую, запредельную боль было невозможно.

Как их учили противостоять физическому допросу?.. Учили, когда нет сил терпеть, уже не терпеть, а, напротив, усиливать боль…

Лучше так, чем не выдержать и заговорить!..