Обет молчания

В отличие от того дембеля, этот ему ничего не предложил — ни работы, ни денег, ни даже дармовой водки в компании со случайными приятелями. Страна медленно, но неуклонно, как в болотную топь, погружалась в затяжной кризис, и никому дела не было до безработного дембеля.

Он пошатался по отделам кадров, базам, стройкам и быстро понял, что на «гражданке» ему ничего не светит. Потому что он ничего не умеет, кроме как убивать! И стал искать работу по специальности. Которую, как ни странно, нашел!

Шустрые вербовщики предложили ему скатать в Европу, на Балканы, где в это время шла очередная гражданская война. Он согласился.

На Балканах он оказался при деле — при своем деле. Люди, которые умели убивать, там были в цене. Он получал неплохой оклад в инвалюте плюс премиальные за каждую голову убитого им врага. Во имя чего воевал и на чьей стороне, он особо не задумывался. Он воевал за деньги, сдавая головы… Иногда в прямом смысле — в мешках. Голов было много, и деньги прибывали.

Правда, с однополчанами у него не сложилось. Они нового «добровольца» не любили. За чрезмерную, даже по их военным меркам, жестокость. За то, что он не брал пленных, даже если это были почти дети. Но это была не жестокость — это была жадность. И расчетливость! Потому что за «почти ребенка» с автоматом платили столько же, сколько за взрослого бойца, а справиться с ним было легче. Он воевал за деньги!

Однажды после боя он прошел по домам захваченной деревни, собрав с десяток юношей, которых согнал на окраину, туда, где грудой было свалено трофейное оружие. И приказал им взять автоматы. А когда они выполнили приказ, хладнокровно расстрелял. Потому что, взяв автоматы, они стали противником.

Его судили. И должны были расстрелять перед строем. Но не расстреляли, так как из штаба приехали какие-то люди, которые увезли его и, для порядка продержав неделю в карцере, предложили работу. Грязную…

На войне всякому человеку находится дело… по душе."

"Ему предложили прежнюю оплату — за головы. Но теперь за головы женщин, младенцев и стариков. Потому что политическая ситуация требовала резни. Он — согласился. Один из немногих. Другие бойцы марать мундиры кровью гражданских не желали.

Новая служба была безопасней той, прежней. В атаки ходить уже не нужно. Они пробирались в деревни и убивали мирных жителей, резали их скотину и сжигали их дома. Чтобы «накалить политическую обстановку», «убедить международное сообщество» или «подтвердить адекватность ответов»… Противник делал то же самое. Потому что несколько или несколько десятков жизней за достижение пусть временного, но политического перевеса — не цена!

Они вырезали чужие деревни, но случалось, что и свои.