Обет молчания

Агитировать их, произнося расхожие кинематографические банальности насчет того, что «если вы будете молчать, то только себе хуже сделаете» или «ваши хозяева вас все равно не простят» и уж тем более «я гарантирую вам жизнь» — как-то не хотелось. Ничего он им не гарантирует — не может гарантировать. Что они прекрасно осознают. Осознают, что из этого подвала не выйдут, а здесь и останутся.

Пришлось, минуя слова, сразу переходить к делу. Резидент встал с кресла, приблизился к пленникам и ткнул ближайшего из них кулаком в зубы и левой — в живот. Чувствительно ткнул, чтобы дыхание перехватило, чтобы во рту солоно стало. Что на некоторых действует.

Пленник согнулся и упал на колени, уперевшись головой в бампер.

— Падаль! — сквозь мычание просипел он. Это были первые произнесенные ими слова. Но не совсем те, на которые он рассчитывал.

Нет, пленники его не испугались, пленники не торговались и о пощаде не просили. Они стояли, один на ногах, другой на коленях — набычившись, с ненавистью глядя прямо ему в глаза. Наверно, они сожалели, что не прикончили его еще там, в руинах.

— Кто вы? — спросил он. Молчание.

— Куда вы должны были меня доставить?

Молчание.

Крепкие ребята. Похоже, придется с ними повозиться.

Возился он с ними долго — до полуночи и после полуночи тоже. Нет, он не резал им уши и не рубил пальцы, он сразу понял, что это бесполезно. К боли они были готовы.

Прямолинейные, с членовредительством пытки — удел профанов. Если клиент не «поплыл» сразу, после первого удара, то вряд ли пойдет на сотрудничество дальше. По крайней мере, такой клиент, с каким он имеет дело.

Физические меры хороши в полевых условиях, в тылу врага, когда деваться некуда, когда нужно как можно скорее разговорить «языка», потому что его сослуживцы на пятки наступают! Тогда — да, тогда бери штык-нож и кромсай его на куски, чтобы узнать проходы в минных полях или сегодняшний комендантский пароль! Тогда любые пытки оправданны, потому что или ты — или тебя.

В «мирных» условиях боль является лишь одной из составляющих допросов с пристрастием. Когда она чередуется с задушевными беседами, угрозами и прочими методами психологической обработки. А если сразу рубануть клиенту руку, то он может лишиться сознания, сойти с ума, утратить чувствительность или, чтобы избавиться от непереносимых мук, покончить с собой. Или того не лучше, с перепугу начать каяться во всех, от Адама до сегодняшнего дня, грехах, засыпая своих палачей информацией, которую те не будут успевать проверять. Поэтому степень болевого воздействия всегда подбирается с учетом индивидуальной переносимости, с постепенным нарастанием «дозы»… На что нужен вагон времени и куча помощников. Которых, в данном случае — нет.