Обет молчания

А может быть, залечь месяца на два, пока идет активный поиск, в какой-нибудь дальней заимке… Жаль, милиция, проявив не свойственную ей оперативность, вмешалась. Так бы, глядишь, уже свободны были.

Остановка. Опять крики. Тычки. Угрозы. Нервничают бандиты. Психуют, что все вкривь пошло, что их почти идеальный план прямиком отправился коту под хвост. Построили: женщины — отдельно, мужчины — отдельно. Повели по тропе, которая закончилась у реки узкими сходнями, переброшенными на замызганное, покачивающееся на воде судно.

— Быстрее! Быстрее! Ну же!

Загнали в трюм. Захлопнули, задраили люк. Тишина, непереносимо спертый воздух, насыщенный сотнями оттенков перевозимого здесь ранее груза. Абсолютная темнота и неизвестность. Одна радость — руки развязали.

— А куда в туалет ходить? — глупо спросила одна из женщин.

Заработал двигатель, задрожал от встречной волны корпус, закачало с борта на борт. Плывем. Куда вот только?

— Ну-ка, мужики, давайте в кучку! — раздался чей-то голос.

Вспыхнула спичка, осветив лицо с запекшейся на щеке кровью. Это был все тот же получивший по голове пистолетом газовик-рабочий. Экий неугомонный! Мужчины потянулись на свет, женщины остались на месте. Произошла естественная для времен войны и катастроф растасовка людей. Слабый пол — в ближний тыл, сильный — на передовые позиции. Так было и так должно быть всегда.

— Мы так и будем покорно по морде сносить? — произнес для затравки кто-то.

— Перестреляют!

— Всех не перестреляют!

— А если всех?

— Значит, будем телками на бойне стоять?

— Ладно, хватит горячку пороть, давайте перекурим.

Пошла по кругу, высвечивая угрюмые серые лица горящей точкой, сигарета.

— Предлагаю наверх не выходить, а когда они спустятся, навалиться всем скопом, отобрать пару стволов и дать бой.

— А они бой давать не будут — бросят пару горящих телогреек и задраят люк. Через десяток минут мы спеклись! И оружие не пригодится, разве только к виску приставить!

— Значит, надо прорываться наружу!

— По одному, по узкому трапу? Здесь даже пистолета не надо — стой и лупцуй по объявившимся наружу пальцам и головам. Безнадега.

— Что ж, молча сидеть, смерти ждать?

— А может быть, действительно выкупят? Замолчали. Ничего здравого на ум не приходило.

— А корпус проковырять можно?

— Ну да, как в «Монте-Кристо». Пилкой для ногтей.

Я слушал их любительские, словно вычитанные в приключенческих книгах прожекты, понимая, что если дойдет до дела — все они покойники. Не имея специальной подготовки, не имея опыта, переть с энтузиазмом наперевес на стволы? Безумие!

— Может, соберем что у кого есть? — прозвучало первое здравое предложение.

Все загремели карманной мелочевкой. Их обыскивали, но забрали далеко не все — лишь то, что показалось бандитам ценным.