Обет молчания

Вернуться назад, к тому дому, с которого вся эта карусель закрутилась, засветиться — побродить поблизости, помелькать физиономией, выманивая противника на себя. Оставили же они там кого-нибудь. Ну хоть кого-нибудь!

Конечно, оставили! Не могли не оставить!

Ведь не только он там прокололся, но и они тоже. Они, конечно, ушли, но и он ушел от них, от тех липовых милиционеров! И теперь разыскивает их, шаря по всей стране."

"Ну так и они наверняка ищут! Им тоже не с руки, что кто-то, следя за ними, раскрыл их игру и рассмотрел их лица. Им тоже очень желательно отыскать опасного свидетеля, чтобы зачистить его. Может, не так желательно, как ему, но все-таки…

Так, может, рискнуть, попробовать? В конце концов, и в том, и в другом случае цель достигается одна и та же — выманить зверя из берлоги, чтобы насадить на рогатину. Только там — выманить на жирную, в лице заказанной жертвы, приманку, а здесь — на себя.

Надоело ему вот так, на ощупь, врага шарить. Пора бы уж сойтись им лоб в лоб!

На том и порешим!

Вчера — было рано. Завтра как бы не опоздать, а нынче, как говорил вождь мирового пролетариата, — будет в самый раз!..

Глава 53

Пепелище было обнесено деревянным свежекрашеным забором — все-таки почти центр города. На ремонт сгоревшего здания у администрации, как видно, денег нет, а вот на доски и краску отыскались.

Вдоль высокого забора по дороге брел неопределенного возраста человек, с виду почти бомж, который периодически останавливался и пинал доски.

Бах — ногой… И шел себе дальше.

И снова — бах, бах!..

На проделки бомжа никто не обращал никакого внимания, потому что некому было обращать, наступил уже поздний вечер и прохожих на улицах почти не было.

Бах — ногой!

Бах!..

Одна из досок, составлявших забор, отозвалась необычным звуком. Дребезжащим звуком. Она прилегала к поперечине неплотно и при ударе «рикошетила». Как видно, плотники пожалели на нее гвоздей.

Бродяга воровато оглянулся в одну сторону, в другую и пнул сильнее. Образовалась небольшая щель. Он сунул в нее пальцы и, упираясь ногой в забор, потянул доску на себя. Пронзительно заскрипели вытягиваемые из древесины гвозди, нижний край доски легко оторвался. Теперь ее можно было отодвинуть в сторону. Что бомж и сделал.

Он отодвинул доску, сунул в образовавшуюся щель ногу и протиснулся сам. Наверно, ему было негде ночевать, и он надеялся найти приют под остатками крыши сгоревшего здания. Или хотел разжиться там цветным металлом, который можно сдать в пункт приема и купить себе на вырученные деньги бутылочку.

Что с него взять — бомж он и есть бомж.

Перед тем как окончательно скрыться в дыре, бродяга еще раз осмотрелся, покрутив во все стороны головой.