Обет молчания

Расходы, связанные с проездом, проживанием, банкетами и подарками, организаторы творческих встреч естественно, брали на себя, расплачиваясь наличными лично с начальниками.

Парадные мундиры недавних генералов, полковников и «важняков» с орденскими планками от плеч до живота внушали уважение. Особенно в сумме с верительными грамотами и пухлыми конвертами, полученными начальниками горотделов.

Ветеранов брали в праздничный оборот, отчего трое, не выдержав, скончались раньше отпущенного им врачами срока. Но остальные держались молодцами, кушая водку наравне с подающей надежды молодежью и интересуясь их делами на примере отдельно взятых «висяков». Взятых по указке устроителей генеральских гастролей.

Ветеранам позволяли покопаться в безнадежных делах, исходя из того, что старый конь кривую борозду хуже не испортит. Дальше — некуда.

Ветераны зарывались в протоколы, акты экспертиз и свидетельские показания… Зарывались профессионально, потому что имели за плечами не по одной сотне раскрытых громких дел и очень толковых «учителей», которые за «висяки» не премии — головы снимали!

Хм… Занятно…

И здесь…

И тут…

Об истинном своем интересе они не распространялись, потому что всю жизнь работали в системе, где болтовня не поощрялась, и потому что вновь служили этой системе, в чем убедились и во что безоговорочно поверили, дав расписки о неразглашении на типовых, так хорошо им знакомых бланках. Кроме того, за ударную работу и молчание им был обещан солидный куш, а за трепотню — хрен со сливочным маслом и серьезные неприятности. Уже не для себя — уже для любимых родственников.

Так что лишнего ветераны не болтали, хотя и болтали без умолку!

В общем, подфартило ветеранам, на закате жизни получить такой — в виде денег, почета и живого дела подарок! Чтобы такое отработать, они готовы были горы свернуть.

И — свернули!..

Старые кони действительно борозды не портили, старые кони пахали лучше молодых! Они обращали внимание на то, что «молодежь» упускала. Правда, у них, в отличие от их «зеленых коллег», была установка. Как раз на это — на мелочи. На детали. На нестыковки. Которые действующие следователи предпочитали не замечать, чтобы скорее закрыть дело. А они, напротив, не пропускали!

Высеянная из протоколов и показаний мозаика фактов складывалась в довольно-таки живописные картинки. Которые, сведенные воедино, образовывали большое, полноцветное панно. Размером три на десять тысяч километров. Но его выкладывали уже не ветераны, его выкладывал уже совсем другой художник.