Обет молчания

Но вспомнил через несколько дней, когда, читая очередную почту, узнал, что тех «мочил» под «заказ» ищет не один только Боров.

То есть выходит, не он один считает, что олигарха «зажмурил» не его охранник, а кто-то другой. Интересно, откуда такая уверенность?..

Ответить на этот вопрос мог заказчик. Найти которого милиция так и не смогла, хотя найти его, если знаешь общий расклад сил, пара пустяков. Любому дураку ясно, что заказчик тот, кому смерть потерпевшего сулит наибольшие дивиденды.

Резидент быстро очертил круг лиц, которым было выгодно устранение олигарха. И запросил по ним дополнительную информацию. Которую незамедлительно получил.

Два информатора, дублируя друг друга, сообщали: некто Икс грозит своим конкурентам. Мол, если они не сообразят, что к чему, то с ними может случиться то же самое, что с их покойным приятелем. Причем в самое ближайшее время.

Значит, заказчик он?..

А кто же тогда исполнитель? Вряд ли осужденный охранник, потому что, пребывая в данный момент в следственном изоляторе, он новые заказы принимать не может. Да и с какой стати он стал бы мочить своего шефа-приятеля за деньги? У него их и так было в достатке. По каким-то другим, своим соображениям — может быть, но чтобы за деньги?..

Выходит, это не он, выходит, кто-то другой…

Что-то Резидента во всей этой истории зацепило. Не заказчик, нет. Таких заказчиков в любом среднестатистическом российском городе пруд пруди. Сейчас все друг друга заказывают: банкиры — других банкиров и аудиторов, торгаши — конкурентов, жены — мужей, мужья — любовников их жен, любовники чужих жен — своих жен, соседи — надоевших им ночным лаем соседских собак… Страна нашла универсальный способ решения проблем. Любых проблем. Вернее, всех проблем! Не понравился кто-нибудь, деньги не отдает или, наоборот, требует, или физиономия противная, невыносимая — чик, и все в порядке. Отсюда спрос в подобного рода услугах намного превышает предложение.

И поэтому заказчик Конторе неинтересен.

Тогда, может быть, жертва?

Тоже вряд ли. Если по каждому покойнику плакать, никаких слез не хватит. Жертва могла представлять интерес при жизни, а не теперь, когда ничего противозаконного совершить уже не может.

Остаются преступники. Что-то в них есть…

Но что — пока не понять. И, значит, можно сдавать дело в архив. Контора всякой мелюзгой вроде убийц не занимается. Не те масштабы…

Архив у Резидента был, и был недалеко — в голове. Именно туда он сваливал все, хоть сколько-нибудь заинтересовавшие его факты, там хранил и оттуда, при необходимости, вытаскивал. Никакими другими носителями информации он не пользовался — другие носители можно украсть, потерять, взломать, скопировать. Потерять голову или украсть ее незаметно для владельца затруднительно.