Обет молчания

В очереди в железнодорожную кассу к мужчине в светлом пристроился жаждущий купить билет пассажир. Он стоял близко и поэтому смог услышать, на какой поезд и в какой вагон был куплен билет.

В тот же вагон, в соседнее от мужчины купе, сел еще один соглядатай. И ехал с ним до станции назначения, где передал другому филеру, который прибыл туда на том же поезде, но в другом вагоне.

Уходя со станции, «мужчина в светлом» уже не плутал и не проверялся. В этом городе он жил. Потому что утром отвел в детский сад ребенка, которого держал за руку и который называл его папа…

Сопровождение еще двух шпиков привело примерно к тому же результату.

Выйти через исполнителей на заказчиков не удалось. Но адреса исполнителей остались. Трогать их теперь было опасно, но можно было потом. Потом…

Через неделю шпики исчезли. Все и одновременно. По всей видимости, наблюдательная часть операции была завершена. Пришло время психологической обработки.

На съемной квартире против кабинета «Дмитрия Алексеевича» встали на штативы направленные микрофоны, снимающие с окон вибрации.

— Да! — кричал в телефонную трубку «Дмитрий Алексеевич»…

— Нет!..

— А вы дайте им на лапу…

— Конечно, люблю, дорогая…

— Да пошел ты…

И вдруг…

— С чего это я должен продать вам завод?

Что?

Ну ты, мужик, или псих, или дурак…

Предложение было сделано.

И было отвергнуто.

Дальше должен был начаться шантаж. Который начался. В формах, которых никто не ожидал. И Резидент не ожидал. Настолько не ожидал, что ничего не смог противопоставить действиям другой стороны.

Выстрелов из снайперской винтовки не было.

И взрывов не было.

И вообще никто главу филиала опытного производства НИИ «Мехточмаш» не трогал. Его — не трогал…

На следующий после звонка день на пороге собственного дома «Дмитрий Алексеевич» обнаружил какой-то сверток, перевязанный яркой синей ленточкой.

Когда сверток развернули, из него выпала и по ступеням покатилась голова. Человеческая голова. «Дмитрий Алексеевич» испугался, отпрыгнул в сторону, вскрикнул. И страшно закричал, когда понял, что это за голова.

Это была голова его матери.

Ей в рот, между зубов, кто-то засунул свернутую в трубочку фотографию. Фотографию двух детей — мальчика и девочки. Не просто детей, его детей…

Нет, это не были люди генерала Крашенинникова. Генерал не трогал родственников. Грозил, шантажировал — может быть. Но головы не резал!

Этот противник был другим, был более изощренным, жестоким и… удачливым. Потому что добивался того, чего хотел, гораздо быстрее…

Одолеть его было трудно. Но тем важнее было одолеть…

Глава 37

Новость была неожиданной, была как гром среди ясного неба.

— У нас неприятности — умер «болван».

— Как умер? Когда? — поразился Президент.