Обет молчания

— Ничего, теперь хирурги чудеса делают, зашьют, и будешь лучше прежнего, — бормотал киношные банальности Резидент, разворачивая за спиной клинок для удара. — Сейчас я тебе морфин вколю…

— Погоди… Дай мне еще минуту, — тихо сказал Помощник. И приподнял руку, защищая лицо.

Он все понял, он знал правила игры.

Резидент почувствовал, как у него задрожали губы. Многолетняя психологическая подготовка на этот раз дала сбой.

— Кассета там, в каблуке, — показал Помощник на левый ботинок.

Он не снял ботинки, несмотря на боль в прожженных ногах. Он не снял ботинки, чтобы сохранить кассету!

— Я могу попросить тебя?

— Да, конечно.

— Сообщи матери, что я не тогда, что теперь.

— Хорошо, обязательно, — пообещал Резидент. Хотя знал, что никому ничего не сообщит. И Помощник знал, что он никому ничего не сообщит.

Проклятые законы!..

Но… законы! Которые не могут иметь истолкований.

А может, и правильно. Если дойдет до разборок, из него душу вынут, из живого вынут. А потом все равно… Только в том, в другом, случае ему, возможно, придется уйти предателем.

А раз так…

— Дай я сам, — тихо сказал Помощник. — Лучше сам. Разреши…

— Нет, — молча покачал головой Резидент, — нельзя.

Он должен был все сделать сам, чтобы с гарантией.

— Извини, — сказал он и коротким взмахом вогнал нож в сердце. В самое сердце.

Помощник выгнулся и затих.

Но это было не все, потому что убить было мало. Даже этого было мало! Конторе мало…

Резидент вытащил последнюю гранату, не «эргэдэшку», а ребристую, как ананас, и гораздо более мощную «лимонку». Оттянул вниз челюсть своего уже мертвого Помощника и с силой, вкручивая и ломая зубы, толкнул туда гранату, стараясь, чтобы рычаг оказался сбоку.

Подтащил к голове руки, сложил раскрытые ладони на лицо.

Так, именно так…

Удерживая руки, перевернул Помощника на живот, чтобы взрывная волна отразилась от земли. Сунул под тело руку, нащупал лицо, нащупал гранату, сунул палец в чеку.

— Извини, — сказал еще раз. — Так надо. Это лучше, чем если резать…

Выдернул кольцо, вскочил на ноги и бросился в сторону.

Раз, — считал он про себя.

Два.

Три…

На исходе третьей секунды он упал за дерево, закрыв голову руками.

Сзади глухо бухнул взрыв. По листве ударили осколки и разлетающиеся во все стороны кости черепа.

Вот и все, теперь его никто не опознает. Могли остаться куски пальцев, но даже если их найдут, то вряд ли смогут идентифицировать — отпечатков Помощника нет в архивах, не должно быть…

Он не стал смотреть на то, что сотворила граната, он побежал вперед, потому что на звук взрыва бросится погоня и очень скоро будет здесь.

Надо отрываться и уходить…

Он бежал еще час или два.